…Теперь я проживаю в сельской местности.
Свежа природа, чуть помята рожа,
А каждый вечер полон неизвестности.
Но, впрочем, день, и ночь, и утро тоже.
Особенно пивные заведения
Здесь хороши (хоть их не так уж много).
И стар, и млад туда, как привидения,
Бредут давно знакомою дорогой.
А там – и женский визг, и ругань хитрая,
И вечный голос Круга из колонок,
И водку распивают декалитрами,
И трахают в подсобке «незнакомок»,
И лампочки светило так бессмысленно
Кривится над столами и телами.
- Начисли пять по сто!
- Уже начислено.
- Ну, вздрогнем.
Славный добрыми делами
Аркадьич бьет ногами, рядом с выходом,
Парнишку (вроде, с молокозавода).
И, брызгая слюнями, с каждым выдохом
Хрипит: «у-бью, у-бью, у-бью у-рода».
Лежит в крови бедняга отхераченный,
В канаве придорожной мочит губы,
И реднеки с глазами поросячьими
Кричат вокруг: «Мы здесь таких не любим!»
А я ищу в стакане отражение
Свое. Не нахожу – ну хоть ты тресни.
Вдруг меж столов знакомое движение.
Кто движется – мне хорошо известно:
Охвачен стан ее шелками мрачными.
Дыша тяжелым запахом тумана,
Заведует она местами злачными,
Где прибирает души наркоманов
И пьяниц. Эта тайна мне доверена,
В груди моей стучится, как живая.
И хоть я выпиваю неумеренно,
Но алкоголь меня не согревает.
А мысли скачут дикими мартышками
И нервы обрывают, как лианы.
Она пришла сейчас за тем парнишкою,
Но не за мной. Опять. И это странно.
