ритм меняется быстро - дорога в кочках,
плохо слышно, не ловит,перезвоню,
да. учти, с окончанья четвёртой строчки
я тебя уже не люблю.
Май похож на автобус, цыган и площадь,
тряску, солнце, "а спорим я так могу?!",
на дорожные игры, и, между прочим,
на твою и мою судьбу.
На развалины замков, гусей у церкви,
на "страхую, ну что же ты, залезай!",
бесконечность причин для дорог и смеха -
вот на это походит рай.
На бандану с каким-то винрарным текстом,
обгоревшим, стёртым ещё до нас,
джинсы в дырах, кулоны, рубашки в клетку
и не менее древний джаз.
На дыру в правом ухе чужой булавкой,
на блокнот, исписанный от конца
(помнишь-нам залило палатку,
и в неё гордо плыла маца,
кеды в дрейфе, аккорды комом,
грозным крейсером каремат,-
это всё нам служило домом
в сто раз лучше любых палат).
На копейках, азарте, фарте
не дуэтом, уже в картеле,
дули мы на юга в плацкарте:
"Тётя, верхние. Без постели".
Мужики на соседних пили.
Покурив, сняв шматьё по пояс,
подходили к тебе и ныли-
"А сыграй нам про "Снова поезд".
И надев очки на конечных,
привидениями для таксистов,
мы адептами стали вечности,
счастья ныне, вчера и присно.
Наши пятки пропахли югом,
всё, что дорого,- рюкзакам,
и мы жили, дыша друг другом,
без печали, вранья и драм.
