Легкие облака складывались в большую перину, которая пузырилась, набираясь влагой, тяжелела и, клешнями огромного краба, расползаясь в разные стороны.
Далекий перекат грома, ухнувший голосом филина, завяз в темной косматости приближающейся стихии.
И только магистраль, яркой молнией, все также неутомимо рвалась в даль, пытаясь покинуть землю и уйти ввысь за горизонт. Туда, где дорога никогда не заканчивается и только по ней можно войти в любимое тобой сердце.
Так думал Он, наблюдая за дикой красотой захмелевшей непогоды.
Потоки стремительной воды, упавшие с неба, плотной стеной отгородили от него мир.
Он вернулся в комнату, протянул руку к выключателю и встретился с глазами. С Её удивительными глазами, которые никогда не брали в плен, не неволили душу.
Они трепетно касались её невидимых струн, заставляя волноваться, убегать в память, грустить и ждать.
Наполняли смыслом жизнь и согревали упрямую надежду.
Зашифрованные сумерками и шумевшим дождем, они потемнели и стали необыкновенно загадочными.
Несколько мгновений он вглядывался в них, пытаясь что-то прочитать, разгадать, но ворвавшийся в комнату влажный ветер надул пузырем штору, разметал по комнате сложенную стопкой бумагу, отвлек от мыслей и улетел прочь.
Снова обратил свой взор к картине, лаская глазами образ, который нежно любил и который воссоздавался им с таким трудом.
Несколько раз Он пытался что-то подправить в нем, но все получалось бутафорным, утяжеленным, не настоящим. И поняв, что ничего уже не изменить, оставил все как есть.
Разболелась голова. Мысль, которую никак не мог облечь в определенные рамки, не отпускала его, вводила в эмоциональное напряжение необъяснимого ожидания.
Открыл журнал.
Постепенно углубился в текст, увлекся сюжетом, а шумевший за окном дождь неторопливо сглаживал углы то ли иллюзорного ожидания, то ли больной мечты.
Настойчивый звонок вернул Его к действительности. Машинально взглянул на часы, - для гостей поздновато.
Распахнул дверь и застыл в недоумении перед фигурой в длинном плаще с глубоком капюшоном, по всей видимости, промокшим почти насквозь.
- Помогите, пожалуйста,- произнес тихий голос.
Пропустив ее в квартиру, внес небольшой саквояж.
Молча протянул руки, что бы помочь раздеться и снова застыл «соляным столбом» потеряв и дар речи и возможность двигаться.
Перед ним было дорогое лицо, приходившее в его сны не одну ночь, прекрасные глаза в оттенках усталости, а в складках мокрого плаща оказались еще одни - удивительно знакомые и удивленно-сонные, смотревшие на него с нескрываемым любопытством.
***
Присев на диван Она освободила набухшую грудь, к которой тут же приник малыш. Он ладошкой слегка надавливал на нее, помогая себе в быстром насыщении, а
глаза косили в сторону незнакомца, казалось, зависшего в невесомости не веря в происходящее.
Малыш сполз с коленей и, держась за платье, сделал шаг в Его сторону. Оглянулся и снова отступил назад.
Снова шаг уже в сторону от дивана. Попа перевесила и потянула вниз. Гримаса обиды исказила лицо но, игнорируя родные, протянутые руки, упорно встал на четвереньки, поглядел на незнакомца и быстро преодолел путь к дивану. Держась за него, поднялся.
Оглядел комнату, нахмурился, серьёзно оглянулся на мамину любовь и вдруг с радостной улыбкой озарившей лицо, оттолкнулся и мелкими, неуверенными шажками отправился Нему.
Он подхватил его на руки и бережно прижал к себе. Ребенок упрямо отстранился, пытаясь разглядеть незнакомое лицо.
Несколько мгновений пристально смотрел в глаза, осторожно коснулся ладошкой бороды, пальчиком, как мягкой кисточкой, тронул губи и тут же попал в их ласку. Погладил руку, будто убеждался в ее надежности, улыбнулся, доверчиво обхватил ручонками шею, устроился щекой на плече и тут же уснул.
***
Боясь лишних, неосторожных движений он помог ей снять влажную одежду.
Не удержался, нежно и трогательно коснулся теплого, обнаженного плеча и накрыл одеялом.
Пригасил свет и ушел на кухню за чаем.
***
Он вертел в руках оказавшуюся ненужной чашку, изредка машинально прихлебывал из нее.
Перед ним, в обрамлении постельного шелка, сладко сопела лучшая картина его жизни, в которой он навсегда оставил свое сердце
Он обнимал ее влажными глазами, до головокружения сдерживая эмоции, поднимающиеся лавиной из глубин души.
Ее спокойное, усталое лицо, руки, закинутые за голову, будили невероятную нежность.
И уже уходили, истекали, куда то печали освобождая Его сердце, жившее все это время беспредельностью великой любви и ожидания.
Ребенок всхлипнул во сне, и она тут же притянула его к себе прикрыв рукой, как крылом.
И ему показалось, что он подошел к межпространственному переходу, ведущему в священный мир семьи, наполненный теплом, молитвами, песнями баб-повитух, и смехом детей. Где всему есть свое место, свое предназначение, свой красный угол и своя лампада.
Где откровенность и не скрываемая нежность, щедрость душ и разума, радость узнавания и повседневная близость, когда находишь себя друг в друге, воспринимается, как спасение, как рука ангела, как постижение истины.
Будущее женщины в детях,- подумал он, а мужчины - в его достижениях.
И объединяя одно с другим посредством любви, они становятся творцами того мгновения, которое пускает корни, спасая жизнь от обыденности и угасания, где недоступное вчера обязательно становится близким и доступным.
Кто владеет мгновением, тот владеет жизнью – сказал мудрец.
Мгновение же, в цепи бесконечного движения загадочного времени несет в себе минуты радости и горе безжалостного разрушения.
И когда душевный дефолт лишает почти всех «сбережений» и ты сникаешь перед угрозой полного банкротства, только время способно заставить посмотреть на себя глазами «завистливой подруги», ибо «служит оно посредником между жизнью и судьбой».
То, расширяя свои пределы, то сводя их до минимума, оно отражает объективную человеческую реальность - всегда нести в себе драгоценную необходимость ЛЮБВИ, как сакральный иероглиф Жизни.
Не ведающее усталости, непонятное и необъяснимое оно умеет хранить свои тайны и примет только то, что ты сумеешь доказать ему….
Он осторожно положил руку на одеяло, под которым дышало Ее тело. С любовью и нежностью смотрел на мягко очерченный подбородок, нежную кожу лица и немного припухшие губы. Не удержался и легким вздохом коснулся теплой мочки уха, как будто шепнул что-то тайное, сокровенное.
И, как бы дразня Его, сквозь сон, Она потянулась к нему всем телом.
…И даже те воздушные замки, которые упорно строим, не заслуживают сожаления, ибо это самые прекрасные замки на которые способен человек.
Главное - суметь подвести под них основу.
Он с улыбкой посмотрел на свои красивые, большие сильные руки и постепенно отпуская мысли на свободу, прикрыл уставшие глаза.
А небо, освободившись от непомерной тяжести, поднималось и светлело.
За окном начинался новый день совсем новой жизни.
