* * *
Прекрасны были женщина и год,
А рухнули в разруху и разлуку...
Похожая на августовский мёд,
На яблоко, клонящееся в руку,
Была она. И было ей дано
Не делать ни движенья вполнакала:
Шла – как летела, как пила вино,
И плавала в грозу, и хохотала.
И смех её весельем был, а не
Иронией, тогда вошедшей в моду.
Она и видом удалась вполне –
В прекрасную славянскую породу!
Мужскому взгляду было не уйти,
Её задев! – он плыл за нею, вторя
Свеченью линий бёдер и груди;
И меркло небо, и стихало море…
Она – и это чувствовал любой, –
Во всём держась своей манеры броской,
Входила даже в воду, как в любовь, –
С улыбкой и распущенной причёской.
Уплыв, ложилась н`а спину она,
В голубизне утрачивая тело,
И пепельных волос её волна
С морской волной сливалась и темнела.
Купалась в тонком. А могла и без,
И шла из вод, самой себя не пряча.
Славянка, Афродита, чудный бес!
Но Бог – её ли, мой? – мне предназначил
Смотреть, как тает тонкий самолёт,
Открыть конверт с коротенькой запиской,
Мол, миновало...
Я в далёкий год
Знал женщину. Тогда казалось – близко.
_______________________________
