Отцу
Визит
Я не знаю, кто он, где он,
как его зовут,
и зачем он, рыжий демон, выжига и плут
залетел в мой мозг усталый, будто на постой,
будто двором постоялым стал мой мозг больной
для шальных, беспутных бесов, извергов ночных, -
но когда без спросу влез он в омут снов моих,
в мой подвал, исповедальню, грязных грёз музей,
храм разврата персональный,
где на склоне дней
вызрели плоды распада тела и души,
брызнули гормонным ядом, и как чёрт к ночи,
он явился, бес нахальный, как к себе домой,
будто сайтом виртуальным стал мой мозг больной
для таких, как он, бесстыжих филеров ночных, -
но как только, демон рыжий, он увидел их,
пышных, розовых и плотных, в кружевах туник,
льнущих, ластящихся, потных, -
как-то сразу сник,
озираясь ошалело, онемев совсем,
я к нему – Да как вы смели! Кто вы, и зачем
в частный сон мой залетели, будто здесь кино!
вам-то, сударь, что за дело, вам не всё ль равно!
вы же честь мою задели!...
- Ну, ты, брат, даёшь... - улыбнулся и – несмело
- что, не узнаёшь?...
Глубина
...Я не знаю, кто он, где он, как его зовут,
и зачем, мой бедный демон, врун и баламут,
стал тогда мой мозг усталый, вялый и больной,
диснейлендом небывалым, и меня с собой
утащил ты для начала в синь морских глубин, -
- Для начала, - так сказал он, - в глубь морскую, в синь
ты всмотрись, вглядись сначала
в бездну и лазурь,
и как будто не бывала, вылетит вся дурь
из мозгов твоих усталых,
и ты вспомнишь вновь,
как с тобою мы, бывало, разбивали в кровь
здесь, карабкаясь по скалам, босые ступни,
страх глотая, отрывались, вскрик - и всплеск - и вмиг!. -
оглушённые печалью тонущих вершин,
гиблой, сумеречной далью голубых глубин,
многоцветной вакханалью пляшущих актрис...
- Никогда здесь не бывал я, мокрота и слизь
мне противны изначально, как и всё вокруг, -
случай, кажется, банальный, -
вы меня, мой друг, с кем-то спутали,-
печально, но, мой дорогой,
вы спросонья, вы нечаянно в сон для вас чужой
забрели в своём отчаяньи, как к себе домой,
а теперь - пойдёмте баиньки, вы - в свой сон родной,
ну а я в свою подваленку, в негу и уют,
в будуар, в усладу, в спаленку, -
меня дамы ждут...
Пытка
...Грудь теснило и ломило, -
больно, не вздохнуть,
видно, рёбра раздробило,
пробую взглянуть - где я, -
солнце уходило, облако в огне,
сосны надо мной молились, я лежу на дне
каменистого ущелья под седой скалой,
среди гордого безделья
гор…
- Где мы с тобой, - он сказал мне, -
умирали,
и в последний час
мы друг другу завещали...
- Вы на этот раз пыткой вырвать попытались
память о тех днях, о которых не осталось
ничего в мозгах слабых, вялых и усталых!
Видимо, тогда
вы здесь, друг мой, потеряли, друга,
и себя
всё казните, но едва ли
друг ваш - это я,
одинок я, не бывало друга у меня,
слаб я сроду, мне по горам
не пришлось бродить,
мой совет - не надо горем память бередить,
злоключения оставляют
в прошлом навсегда,
радостью напоминают, болью -
никогда...
Полёт
... Мы взлетели, - ввысь и быстро, будто не во сне,
где парят легко и низко,
будто бы извне нас швырнуло, -
мы повисли в полой черноте,
среди искр звёзд бесчисленных,
где-то на черте
между выдумкой и истиной,
там, на пятачке,
где совместно фальшь и искренность
строят на песке замки грёз смешных, двусмысленных, -
там, на волоске, вместе, значит и зависли мы, -
тряпкой на древке, может, соплями мальчишьими,
а вокруг везде - и безвидно и безжизненно
в голой пустоте по над бездною бессмысленной, -
- Здесь, - сказал он мне, - к Богу бесконечно близки мы,
здесь, - сказал он мне, - отделится ложь от истины,
но, - сказал он мне, - не бывали здесь при жизни мы…
… Тело вдруг оцепенело, нет ни рук, ни ног,
надо же, - исчезло тело, двинуть бы не смог
даже пальцем, - вмиг пропал я,
сердце - не стучит,
ясность мысли небывалая!
всё во мне молчит,
страха вроде нет, не больно, и нигде не жмёт,
кажется, парю безвольно,
кажется, влечёт
как бревно меня, - в просторный, сводчатый проход,
где при входе поднадзорном пропуск мне даёт
рыжий чёрт в ермолке чёрной,
а по стенам влёт,
на экранах иллюзорных, всё наперечёт,
в перелётах коридорных, задом наперёд,
чётко, буднично, проворно,
будто бы отчёт,
фильм о жизни моей вздорной, крутит рыжий чёрт,
чудный чёрт в ермолке чёрной,
- вот он где, расчёт! -
чтобы вспоминал покорно, чтоб поставить в счёт,
окончательный, бесспорный, -
только тут просчёт! -
Не согласен, не готов я!
Пусть немало лет прожил я, -
ещё здоров я,
труд, диета, бег, по утрам – бассейн, зарядка, за собой слежу,
сердце, печень, стул – в порядке, справку покажу, я работаю, зарплата так нужна - долги, внуки - чудные ребята...
слушай, погоди,
не тащи меня в бездонный, сумеречный мрак, жалкий путь односторонний…
… Знаю, что дурак,
что так лучше, чем в палате, с воплями в ночи,
что с инфузией, в халате, смоченным в мочи,
проклинать себя я буду с рвотою взахлёб,
что подарком твоим чудным, друг мой, пренебрёг!
знаю, - лучше так, - нежданно, знаю, жизнь я прожил тускло, бесталанно, изменить нельзя ничего, и неприлично плакаться – прошу, честно, может, нелогично, -
брат, я –
быть хочу...
Дирижёр
...Я не знаю, кто он, где он, как его зовут,
и зачем он, вредный демон, выскочка и шут,
сделал так, что мозг усталый, вялый и больной
вдруг предстал концертным залом, и наперебой
струны страстно простонали, строясь под настрой,
трубы грубо забурчали, брызгая слюной,
и замолкли, -
всё застряло, -
но весёлый, злой,
дерзкий дирижёр бывалый с рыжей бородой
вскинул крылья пятипалые и проткнул иглой
тишину, -
загрохотало, как перед грозою,
громом барабанных палиц,
скрипки со слезою раздражённо задрожали,
а кларнеты, ноя, заклинания клокотали,
но тарелок злое горе молнией сверкало!
трубы и гобои хрипло, матерно взывали,
будто с перепою, к справедливости, и звали
всех на бой, на бой - со мною!
Вал взбесившихся аккордов, свежих, как весна
трепетных, звенящих, гордых, окатил меня,
изодрал личины, маски и сорвал с лица,
смыл с души белила, краски грима, до конца
развалил ограды, стены, раскрошил броню,
и затих…
но пьяно пенное рыскало по дну с обыском,
- Провал, измена! - брызнули смычки
в скерцо нервном и надменном, -
сволочь, сжёг-таки
всё, что было, - не успели, если б хоть клочки
тех звучаний уцелели, если б хоть клочки-и-и!…
Слёзы мандалинных трелей каплями текли
в пепел, где бесстыдно тлели в искрах угольки
стыдных вожделений тела…
- Ну и чудаки, - мрачно промычало челло, -
я же вас учил, я ж вам пел (а может, - пело?),
стонами в ночи, -
человечество сумело подобрать ключи
к долголетию лишь тела! -
нету ни души
в этом теле прогорелом, лучше не ищи
бродят по Земле умелые, крепкие в кости,
толпы бодрых, пустотелых
тел -
ты их -
прости…
Флейтист
Спором вздорным измождённый, вымотан, без сил,
разорённый, осуждённый, я не уследил
за флейтистом беспардонным, -
вдруг заголосил,
как козёл на стадионе!
всплакал и взгрустил
блеющим хасидским стоном, но притормозил,
и пошёл -
вначале сонно, будто позабыл
он мелодию спросонья,
а потом сложил
мне в подарок - танец скромный,
я - примёрз, застыл
и пустился в пляс,
бездомный,
в сторону могил,
где в толпе глухой и тёмной кАдиш говорил
по отцу я,-
видно, помер,
я и позабыл...
как же так… отец? - вот номер…
кто-то попросил подойти к окну в том доме,
где ещё коптил огонёк свечи, -
в проёме
он мне осветил
колыбель, над ней в истоме
сонной мать...
и лил
мне сквозь дождь мотив знакомый, а ему вторил
мой флейтист -
и тут я вспомнил, что ещё не был
ТАМ я! -
(как же я не вспомнил, как же позабыл?!) -
я бежал, но месяц полный путь мне преградил,
нет, не месяц, - вздох невольный путь мне преградил,
шёпот, смех, и взгляд безмолвный, -
но ведь я спешил!
и волос пушистых волны, -
но ведь я спешил…
А флейтист, притихший, кроткий, ждал уже - но зря,
я вскричал, -
не знаю, кто ты, но ТУДА нельзя!
подлый рыжий оборотень, стой, туда нельзя!
верь мне, я не знаю, что там!
но туда нельзя...
Доктор
...и послушай-ка, приятель, не пойму, на кой
я тебе, с какой ты стати возишься со мной
столько времени без толку, -
если мы – родня, где ж ты пропадал так долго?
может, ты меня
потерял? –
ты друг мне, что ли?
если так, - свинья, вот ты кто! -
раз мне позволил
пережить себя так надолго -
эти годы ждал тебя я, плут,
а теперь – не знаю, кто ты, как тебя зовут,
чёрт ли, брат ли…
отчего же я вдруг так устал…
не дразнись, не корчь мне рожи…
я бы подремал…
ты ж не улетай далёко…
знаешь, по ночам
так бывает
одиноко… -
заходи - к чертям баб пошлём мы,
про былое потолкуем тут,
заодно расскажешь, кто я, как меня зовут,
и чего я в жизни стоил,
добр или крут
был я…
и куда толпою все меня несут, будто я им куль с мукою!
что они плетут, эти люди! что такое про меня там врут?
будто я…,
зачем в тревоге мечутся, снуют,
собирают, что ль в дорогу?
а зачем ревут эти вот? –
я их не знаю! - кто они?
Зачем про меня тут все болтают, будто я…,
ты всем им скажи, что это снится, это только сон!
вот проснусь - всё испарится,
просто странный сон,
вот и всё…
а ты что, рыжий, - одурел совсем?
из ума ты, что ли, выжил? -
в белом, и зачем
шприц готовишь…
доктор, значит, ты теперь, -
нет, врёшь,
вновь меня не одурачишь…
впрочем, не похож
всё играешься зачем-то -
доктор, дирижёр, -
лучше расскажи, зачем ты
вдруг ко мне припёр, не спросясь, в мой мозг усталый
будто на постой, будто двором постоялым стал мой мозг больной для шальных, беспутных бесов, извергов ночных…
Я не знаю - кто я, где я, как меня зовут.
