Не знаю, как читаются поэмы на тюркском языке, но великолепны переводы С. Липкина, В. Державина, Л. Пеньковского! Спасибо этим замечательным труженикам слова!
Ловил порой себя на мысли, что мне при прочтении поэм А. Навои было страшно открывать книгу. Настолько строки Гения поражают и творят невообразимое в душе!
Наслаждаемся божественным описанием красоты женщины!
И дивные дела в ночной тиши
Явились взору дремлющей души.
Судьба, как фокусник и лицедей,
Пришла с палаткой колдовской своей.
Её палатка – синий небосвод,
А куклы - звёзд несметный хоровод.
Вот солнце стягом осенило мир
И весь под ним объединило мир;
И село на высокое седло,
И крупной рысью по небу пошло,
Пересекло меридиан, спеша,
Жарой испепеляющей дыша.
КРАСОТА ЖЕНЩИНЫ
Увидит скачущую на коне
Красавицу, подобную весне.
Огнём вина пылает цвет ланит,
Султаном роза на чалме горит.
Сравни с пожаром эту красоту,
Или – с гранатной веткою в цвету.
Как страж индийский – родинка у ней,
Глаза бездонной пропасти черней.
А брови – словно лунных два серпа;
Увидев их, теряет ум толпа.
То два убийцы – скажешь ты – сошлись,
На злое дело вместе собрались.
А над бровями родинки пятно –
Над буквой «нун» укропное зерно.
Спадают кудри чёрною волной,
Подобные кольчуге боевой.
А уши – тюркский воин на коне
Красуется в блистающей броне.
Глаза, где обольщенье и обман,
Сжигают благочестия хирман.
И не от дыма ль огненных зениц
Черней сурьмы густая сень ресниц.
От этого огня, от этой тьмы
Вселенная одета в цвет сурьмы.
На розовых щеках сверкает пот,
Как амбровые капли вечных вод.
Сквозит пушок над верхнею губой,
Как травка над рекой воды живой.
………………………………
Творенье неба лучшее – она
Непобедимой нежностью сильна.
Суровый содрогнётся человек,
Когда она вблизи стремит свой бег.
Когда проскачет конь её, пыля,
Пред нею рухнут небо и земля.
Где, словно див, её промчится конь,
Объемлет души ангелов огонь.
Скажи: она – убийца на коне,
Но сеет смерть не по своей вине.
Муж разума Зуннун и сам Шибли
От красоты её с ума сошли.
И плачет вера над безумьем их;
Печаль в пещерах, в ханаках святых.
И тот, чей дух – незыблемый утёс,
Её увидев, льёт потоки слёз.
Молитва, ясный разум – свет всего
Значение теряют для него.
Огонь любви невежду не страшит,
Но тот блажен, кто видит и горит.
Вся грязь уничтожается в огне,
А злато очищается в огне.
И тот счастливым будет в двух мирах,
Кому перед огнём неведом страх.
Как свежий к солнцу тянется побег,
Так тянется, растёт и человек.
И розы – девы лик сквозь тонкий дым,
Как солнце, возникает перед ним.
Нарциссы томные её глаза,
Так нежны, так скромны, но в них – гроза.
Ресницы – стрелы длинные у ней,
Туранский лук – изгиб её бровей.
А взгляд – колдует, усыпляет он;
Верней – от глаз влюблённых гонит сон.
Её ланиты – алым лепесткам
Подобные – способны сжечь ислам.
Она вино пригубит на пиру
И разум твой развеет на ветру.
Вино пылает на её щеках,
Пот выступает на её висках.
Где в мире жарче пламя, чем у ней,
Что от воды горит ещё сильней?
Её губа, пушком оттенена,
И умерщвлять и оживлять вольна.
……………………………..
Одна была – как шах, средь всей толпы:
Как роза – лоб, ресницы – как шипы;
Век полукружья бледны, высоки,
Уста её румяны и узки.
А конь её – не конь, а дар небес!
Нет, хром, в сравненье с ним, тулпар небес!
Как управляла резвым скакуном,
Как восседала, гордая, на нём!
На скакуне она, как вихрь, неслась,
Стремительнее всех других неслась.
Был облик пери лучезарно-юн,
Она казалась солнцем между лун.
Куда б ни обращала взор с седла,
Сжигала вмиг сердца людей дотла…
…………………..
Есть у неё племянница Ширин,
Как свет зари, румянец у Ширин.
Вся – заповедник чистоты она,
Стройна, как тополь, как луна – ясна.
Не то, что в светлый лик её взглянуть, -
Не смеем это имя помянуть.
Кто красоты её видал венец,
Тот, говорят, на свете не жилец…
…………………..
Для уловленья в сеть её красы, -
Как два аркана чёрных, две косы –
Две чёрных ночи, и меж той и той, -
Пробор белел камфарною чертой.
Злоумышляла с бровью будто бровь,
Как сообща пролить им чью-то кровь,
А на коране ясного лица
Быть верными клялись её до конца.
Полны то сладкой дрёмою глаза,
То страсть пьянит истомою глаза.
А губы – нет живительнее губ,
И нет сердцегубительнее губ!
Как от вина – влажны, и даже вид
Их винной влаги каждого пьянит.
Хоть сахарные, но понять изволь,
Что те же губы рассыпают соль,
И эта соль такая, что она
Сладка, как сахар, хоть и солона.
Другой такой же не найдёшь нигде –
Подобна эта соль живой воде!
А родинка у губ – как дерзкий вор,
Средь бела дня забравшийся во двор,
Чтоб соль и сахар красть. Но в них как раз
По шею тот воришка и увяз.
Нет, скажем: эти губы – леденец,
А родинка у рта – индус-купец:
И в леденец, чтоб сделать лучше вкус,
Индийский сахар подмешал индус.
И о ресницах нам сказать пора:
Что ни ресничка – острие пера,
Подписывающее приговор
Всем, кто хоть раз на пери бросит взор.
Нет роз, подобным розам нежных щёк;
На подбородке – золотой пушок
Так тонок был, так нежен был, что с ним
Лишь полумесяц узенький сравним,
При солнце возникающий: бог весть,
Воображаем он иль вправду есть.
Жемчужины в ушах под стать вполне
Юпитеру с Венерой при Луне.
Для тысяч вер угрозою угроз
Была любая прядь её волос.
А стан её – розовотелый бук,
Нет, кипарис, но гибкий, как бамбук.
Заговорит – не речь, - чудесный мёд,
Харварами мог течь словесный мёд.
Но, как смертельный яд, он убивал
Вкусившего хоть каплю наповал…
…………………………
Взрастил он много роз в своём саду,
Но лишь одной ценил он красоту,
Светильником гордился лишь одним, -
Как искра, тлело солнце рядом с ним!
В его дому была свеча одна,
Как в небесах всегда одна луна,
Но та свеча была такой луной,
Перед которой слепнет глаз дурной.
Нет, не свеча, а кипарис блестит,
Которому завидует самшит!
Нет, не луна, а счастья звёздный дар,
Не звёздный дар, а солнца грозный жар!
Кто губы разгадает, кто поймёт?
По цвету – финики, по вкусу – мёд.
Ланитам кто сравненье дать готов?
То – луны под завесой облаков.
Как солнце – лик её в ночи волос,
Ночное небо солнцем обожглось!
О ночь! Лейли! Мы смотрим на тебя,
Рассвета блеск забыв и разлюбя.
Две брови чёрные на белом лбу,
Соперничая, начали борьбу,
Но родинка вмешалась в бранный спор,
И брови не воюют с этих пор.
Даруют брови, сведены басмой,
Свет полнолунья, спорящий со тьмой,
Их кипарисами назвать могу:
Не правда ль? Ветер их согнул в дугу!
Два глаза – два могучих колдуна.
Им сила чародейная дана.
О, дрёмой осенённые глаза!
Истомой опьянённые глаза!
Над вами кипарисы в жаркий день
Простёрли страстного желанья тень.
Чему я уподоблю ряд ресниц?
То – войско негров у своих границ.
Мигание? То негры пред тобой
Затеяли междоусобный бой.
Нет, неграми ресницы не считай!
Давно богат газелями Китай,
Потребны копья нам для ловли их,
Ресницы – копья. Взять готов ли их?
Но чёрный мускус пролила газель,
И копья стали чёрными отсель…
Её лицо в приманку нам дано,
А родинка – приманное зерно.
Попался на приманку человек,
И стал он пленником любви навек.
Так сладостен её прекрасный рот,
Что стали и слова её как мёд.
В губах собрала сердца чистоту.
Родник живой воды – слюна во рту.
О все животворящие уста,
Рубинами горящие уста!
Гранильщик им ущерба не нанёс,
В них – сок янтарный виноградных лоз…
Стройна, как молодое деревцо.
Мертвец воскреснет, увидав лицо.
Живой узрит – бессмертье обретёт,
Другая жизнь к нему тогда придёт.
Она, как мысль правдивая, чиста,
Как жалобы народной правота.
Две тёмные, тяжёлые косы –
Две ночи в блеске неземной красы.
Вот почему ты Ночью названа!
Ты – Ночь могущества, её луна!
……………………..
Владеет он жемчужиной одной.
Жемчужиной? Зови её луной.
Любовникам сияющей с небес,
Игрушкой, дивом, чудом из чудес!
Волшебница в Китае рождена,
Любовью к ней страдает вся страна.
Красы подобной не было вовек:
С тех пор, как существует человек!
Кто взглянет на неё, тот будет рад
Отдать всю душу за единый взгляд.
Когда же в руки чанг она возьмёт,
От счастья только мёртвый не умрёт.
Когда же струны чанга зазвенят
И стройным, животворным звукам в лад
Протяжно запоёт она сама, -
Вселенную сведёт она с ума!
Когда б я прожил тысячу веков,
Когда б я знал сто тысяч языков,
Я не сумел бы рассказать о той,
Чей голос нежный спорит с красотой!
…………..
То чанг звенит, и легче ветерка
Бежит по струнам тонкая рука.
Красавица играет, как Зухра,
Сияя, как рассветная пора.
……………………….
А в том раю – другой прекрасный рай, -
Не раем, а кумиром называй,
Да нет же: светоносною зарёй,
Видением, парящим над землёй!
Красива, обольстительна она,
Игрива и пленительна она.
………………
Её густые волосы легки:
То ночь свои расставила силки.
А на щеках – шиповник и тюльпан.
Увидев их, любовник будет пьян.
Её глаза, коль приглядимся к ним,
С китайскими джейранами сравним.
Даст мускус нам джейрана железа:
Две капли мускуса – её глаза.
А родинка? То капля возле рта
Нечаянно джейраном пролита!
Её лицо – прелестнее цветка,
А губы – два пунцовых лепестка.
Нектара полон каждый лепесток,
Живой водой стал медвяный сок:
Мертвец, его отведав, оживёт!
И так укрыт между губами рот,
Что ты невольно вскрикнешь, изумлён:
«Рубин желанных губ не просверлён!»
Он для речей раскроется едва –
Жемчужины рассыплет, не слова.
Рубин, - а жемчуга рассыплет он?
Сок жизни, - кем же будет выпит он?
Жемчужная зубов белеет нить.
Как нам в рубин жемчужины вместить?
Но зубы всё ж подобны жемчугам,
В живой воде подобны пузырькам!
Сошлись две брови: взорам предстаёт
Языческого храма низкий свод.
А где глаза? В кумирню мы войдём,
Двух пьяных, двух неверных мы найдём,
А побежим, раскаявшись, в мечеть, -
На своды будем набожно смотреть!
Смотри: продеты в мочки жемчуга.
Звездой сверкает каждая серьга:
Они расстались, чтобы мир познать,
Но сочетались, чтобы соблазнять.
Ты райским древом стан её зови.
А что его основа? Дух любви!
Когда она, как некий дух земной,
Пройдёт, покачиваясь пред тобой,
То, стан её не зная с чем сравнить,
Скажи: «Воображаемая нить…»
Такой на свете тонкой нити нет!
Незримый стан в багряный шёлк одет,
Зелёный изумруд – её наряд.
Не правда ль – в зелени раскрыт гранат?
Одежда – в блеске дорогих камней,
Чтоб не сойти с ума – смирись пред ней!
О нет, не дева райская она,
Не гурия китайская она,
Не пери, не мечта, не волшебство,
А гибель человечества всего!
При виде уст её – смутится дух.
Заговорит – отнимет душу вдруг.
Из уст польётся жизни сок тотчас,
Но стрелы смерти полетят из глаз.
Её движенья, смех, и вздох, и взгляд –
Зовут, прельщают, мучают, пьянят!
