Боже, остановись, одумайся.
кроме пульса здесь, есть другая живая нить.
я за нее держусь двумя пальцами,
думаю, как не порвать.
грохот твоих белоснежных простынь,
шорох твоих пустынь,
безупречное, как «прости»,
изъезженное, как вокзал.
Господи, что ж ты мне сразу-то не сказал?
у меня сеанс. не кино. у меня пиздец.
я не сплю, даже выпив феназепам.
уж куда там – считать овец.
если это всего лишь рейс, то сколько там до конца?
да, я думаю про сестру. да, я думаю про отца.
и про то, что рожать через пару лет,
и что у всего будут свои места.
если волшебник откладывает сеансы,
говори мне сразу, не жди до завтра.
у меня от этих рассказов
зрачки такие, как будто смотришь сквозь воду,
сквозь дно вазы из толстого хрусталя.
если волшебник все-таки существует,
волшебник, отменяемый до июля
от самого февраля. и неясно какого года..
волшебник, на которого молимся ты и я
дядя доктор, будь сопричастней Бога
Бог не берет с нас денег,
но и на разговор его не выведешь нихуя.
