Седые волосы земли
ковыльные степы
парфянский пыльный Ким
покидает вяще – не дорожа ни камнем
при дороге – ни камнем стен приютивших
на каждом оставив отметину саблей
губами – шептавшими нежно имя
перебирает очертания слов
древней песни – что грела у костра отцов
в которых всегда было больше любви – ни крови
ни ненависти – ни мести
и далекое – очертание Спящего Рыцаря
с высокомерным профилем Будд
напоминает о далекой сече
и гулкое эхо щитов
приходит в тихий навей сов
и конь насторожился почувствовав кровь
и натянул поводья вечера.
Болотистых речек изможденных
нынешней жарой и тихим шагом
их голос сухой настороженный
неслышно – приникает к оврагу лесов
прилипшие к темени ручья водоросли
не помнят о влаге – как раб манкурт
и дивишься неумолимой трате косного камня
и стареющего солнца над собой
словно надгробие степи с лицом бал-бала
задумчиво стоящее по пояс в полынном запахе
вечным неумолимым стражем
пока не качнется чаша весов.
