***
Отпускает боль, хранимая в золоте черных гор.
Отпускает, и думаешь, кто теперь ей покорен.
Обрастает весь дом травой, и травой покрывается
холм, и травой засыпают пропасти мысленной дно.
Я по этой траве добреду до самого края
нулевого региона, первого рая, с водой по пути
срастаясь, воду в себя впуская. Я по этой траве
угадаю, кто впервые сказал «не знаю»,
потому что это земля родная, потому что я в ней
растаю, сквозь нее к милым родным протаю.
Самое сложное будет – в понимании времени,
Оно ведь по-детски незрелое и неспелое,
Падает с дерева и под ногой прорастает.
А мне бы такое высокое давление, чтобы
Никогда не ощущать земного притяжения,
Чтобы падать все время зря, по колесу обозрения.
Мне бы сейчас такое растительное строение,
Чтобы пить воду, не наклоняясь к воде,
не чувствуя течения. Мне вода нужна такая,
чтоб было в ней вечное и рана человеческая.
Отпускает боль временно и временами,
Я от нее убегаю по мокрой траве босая,
Я от нее безутешно рыдаю, лицо закрывая руками,
но кажется, все в беспорядке, и сколько бы лет
не прошло, от нее никуда, это боль очень злая,
и траву засеваем мы сами, и по ней же ступаем,
для нее же страдаем. И сколько бы не умирало,
столько же вновь прорастает, и сколько бы слов
не знала, первого слова не знаю. Я по этой траве
добреду до края. Я в траве и земле себя обретаю.
