Нас с братом Митькой разделили поздно.
Мы, будучи сиамскими вполне,
с младенчества познали жизни прозу
и поняли, что нет прикола в ней:
к примеру, брат всегда мечтал о скачках –
рев гонга, скорость, крики и азарт,
я ж в президенты метил, однозначно, -
мне б в руки власть, уж я бы показал!
Но брали нас, от силы, в пионеры
и – изредка - в юннатский уголок.
Брат спился, потеряв и стыд, и веру,
я сдюжил, но себя найти не смог.
А после – вот спасибо медицине –
мы стали, словно Энгельс и Карл Маркс, -
две головы, два тела. - Не едины
штаны портной теперь тачал для нас...
Шли годы, мы с Митяем отдалились.
Я в Мгонго-Бонго стал премьер-министр,
а Митька задает коровам силос, -
мне пишут, на бутылку так же быстр.
Мы далеки, меж нами две Европы -
скучаю днем, а по ночам, во сне,
я вижу: два кентавра однопопых
бегут, бегут к сияющей луне…
