На грубом полотне, целованной щеки,
За что даны нам, как дары от бога,
Прости что нынче стер, помады пустяки,
За то остались на душе ожоги.
Нарывы помыслов, отрада шума ночью,
В них гор вершин и рокот и покой,
Когда один, среди слепых чудовищ,
Хранишь внутри пылающую боль.
Излей на раны, мёд хвастливой дружбы,
С опаской глянь, на ласковую плеть,
Что время подает, то и стирать не нужно,
И свит из старой свиты свет.
На грубом полотне, где тернии щетина,
Ты губ своих оставила печать,
Зачать любовь в таинственных глубинах,
Душа моя, костров потухших явь…
