Он ничего не скажет – свят, свят, свят...
Прикинул он, берясь за ручку чайника,
как много дней – замученных ягнят –
сошло на нет в спасительном молчании.
Застыл, надев улыбку на лицо:
трудней всего ему давалась мимика...
Хотя гудел соседский пылесос,
поскрипывала дверца холодильника,
хотя посудой звякала жена
и мётлами шуршало время раннее,
на кухне
нагнеталась
тишина,
как будто воздух
в камере сгорания.
5 августа 2011
