Всё кончено. И в зале гасят свет.
По завершении, как правило, уходят.
Но в этот раз, неясный силуэт
созвучен с креслом, в некотором роде.
Как правило, ну, если это так,
(а это так – бесспорно, несомненно)
свет ослепляет также как и мрак
поддавшись власти ультрафиолета.
И вот на сцену, в полной темноте
Выходит воин культа, пастырь храма
Ещё не понимая сколько дел
Ещё не сделано. Ещё не понимая
Куда попал он, и чего же ждут
Чего же ждут здесь? И какого Гётте
тут происходит? Тут, не где-то, тут!
«Всё кончено! Чего ещё вы ждёте?»
Он возопил. И в зале тишина
воткнулась вилкой голоса в пространство
и порвала его. «Тебя я жду, тебя!
Я жду тебя с завидным постоянством»
Раздался женский, сложный голосок
И в нём звучала детская обида.
Нащупанный фонарик, кнопка, ток.
«Иди на свет! Во тьме тебя не видно!»
Молчание сменяет тишина,
так простыни меняют на кровати.
«Всё кончено! И хватит причитать!
Ну хватит, ну пожалуйста, ну хватит!
Свет ослепляет также как и мрак.
По завершении, как правило, уходят.
Я – ветер, ветер запертый меж рам
прекрасных ног; меж рёбрами; в проходе».
Молчание ревело через край
запруды звука видимой, покуда
она слышна. «Пойми, я сам не рад,
Мне очень нужно вырваться из круга.
Мне очень нужно! Так, как никогда!
Хотя бы так, и нечего поделать.
И нечего грубить и ревновать.
Хотя бы так – кому какое дело?
А сердце? Брось. Не надо возвращать.
А чувства? Что с них взять, они невинны.
И что же с нас, скажи на милость, взять?
Остались живы, и на том спасибо.
Всё кончено! Отныне и сейчас»
И голос неуверенный как подчерк
мужской рассудок, женская душа
обречены по прежнему волочить.
«To be continued? To be or not to be?
Звучит ну как-то слишком пресловуто –
Как будто ждём любви мы от любви
И вот дождавшись, любим мы как будто»
Неведенье – есть знание без слёз,
а опасенье – есть боязнь без страха.
«Скажите люди, вы это всерьёз?
А если так, чего ещё вам надо?
В стране теней, где свет ко мне спиной
Всегда повёрнут, к вам в пол оборота
и этим самым, образует ночь –
чего вам надо?» Кто-то вдруг захлопал.
«Уйдя за край, закравшись вопреки
дозволенному нормой этикета –
Скажите мне, захлопавший скажи –
я человек, а может этикетка?
в бреду дневном, в ночном бреду, когда
истёкший совестью, холодным потом,
горячей сухостью – я изливал слова,
как мог при встрече не узнать я слова?
Всё кончено. Уйди и ты – Эвклид.
Я – катет в треугольнике абсурда,
И в нём гипотенузой наша жизнь
Флиртует с катетом, который не отсюда.
Всё кончено! Особенно война!
Всё кончено! Всё кончено! не так ли?»
Свет ослепляет также как и мрак.
Он что-то понял, и слова обмякли.
Он понял то, что знает каждый тут
И только до него не доходило.
«Отстаньте! Я не ваш! Я не хочу!»
Но было поздно, так как поздно было.
«Всё кончено? Всё только началось.
У нас полно идей, большие планы»
Гудели миллиарды голосов
Стекая слизью, капая из пасти
Того чем некогда являлся зал.
«Готовься. Ты последний. Да. Тем паче
По завершении уходят, сам сказал,
О наш наивный воин, милый мальчик».
Забилось канарейкой сердце о
грудную клетку; перечень стремлений.
Всё кончено – сейчас, тогда, потом.
Всё кончено – почти стихотворенье.
----------------------------------------------
Всё кончено. Один большой антракт.
И ни следа от обитателей планеты.
Свет ослепляет также как и мрак
поддавшись власти ультрафиолета.
2011
