Вчера, мне ампутировали душу,
С анестезией малость просчитавшись,
И я из омута своих воспоминаний,
Пытаюсь вынырнуть, эфира надышавшись.
Калейдоскопом образных видений,
Промчался по больнице и палатам,
Услышав и подслушав кучу мнений,
Я убедился – веры нет халатам…
Я помнил свет, склонившиеся лица,
Мельканье рук, и звуки инструментов,
Калейдоскоп из лиц и голосов,
И то, что я, лишь результат экспериментов.
Каких? Над чем? Не смог я разобрать,
Мешал и свет и тишина из ниоткуда.
Теперь не важно, наважденье это,
Или с небес ниспосланное чудо.
Я видел тело, что лежало на столе,
Я понимал, что мне оно знакомо.
Я холод чувствовал стола из нержавейки,
Я вроде дома был, и как бы, был вне дома…
- Он в коме, всё, забыли про него!
- Нет, это шок, и он вот-вот очнётся!
- Ещё разряд, смотрите на него…
- Мне кажется, что он чуть-чуть смеётся!
Какая разница, теперь мне и не важно,
Я видел мысли их, как будто на экране,
Там были планы в выходные дни,
Звонки друзьям и ужин в ресторане.
Покупки были дорогих авто,
Почти у всех - любовный треугольник.
И лишь один, совсем ещё юнец,
Кусав губу, давил на подоконник.
Он был один, кто просто понимал,
Что есть надежда, хоть и есть сомненья.
Что надо лишь ввести тот препарат,
И очень точно – уловить мгновенье!
Но он лишь ассистент, ещё не врач,
И мнение его, не станут слушать,
Он поднял голову, и глядя мне в глаза,
Сказал: - Я клятвы Гиппократа, не нарушу!
Инъекционный пистолет зажав,
Он потихоньку начал приближаться…
Я видел удивление врачей,
Скандал, что начал только-только зарождаться.
Не сомневаясь больше ни мгновенья,
Ввёл препарат, и тут же дал разряд...
Казалось что мгновенье – это вечность...
Ты добр и мудр был, врачеватель Гиппократ!
