Эта страна, как все, но она не по моим деньгам.
Мне так много надо, но так дорого здесь бухать.
Говорят, отупевшие, это на благо сынкам,
а я понимаю, что благо - возможность просрать.
Если все сыновья соберутся и закажут свой бал,
то пишите пропало, забудьте хорошую жизнь.
В дураках остаётся тот, кто ещё не украл.
И теряя всё уезжает нести в глуши
никому не нужное бремя своей души.
Удуши меня сразу, мама, ну удуши.
Пуповиной, которой питала меня весь срок.
Я, оказывается, до рождения уже зек.
В моей дате явления написано - есть рок.
И он будет ломать меня, но развяжет язык.
И смогу я хоть что-то из этого выбрать, сказать.
И на говоре дурака сформулировать мудрую мысль.
Но постой, посмотри человеку сначала в глаза
прежде, чем говорить. Это надо? Уймись.
Оперись на меня и держись, словно капелька за карниз.
Словно пьяница за дощечку у пивного лотка.
Я подкину тебя вверх, и не важно, что сразу ты - вниз.
Мы играем в джин? Или в покер? Да нет - в дурака.
Облака, многоэтажные облака уже заселены.
А деревья, кусты и трава и без нас уже зелены.
Нам осталась убогость, бежать в Казахстан на таран целины,
где разбитые пальцы, расстреляны лбы. Веришь, исцелены?
Да, страна недоступна для тех, кто не хочет ебать
малолеток или же свой неуёмный распущенный мозг.
Они уже верят, им не нужен очередной напускной дебат
человеков нам лгущих о братстве, но жаждущих розг.
И видеть они не хотят недоразвитых и тупых,
понимая, что и этих людей им тоже надо любить.
И поэтому они дураки, и живут там, где ясени и дубы,
потому что могут лишь полностью, и не могут не долюбить.
Ни себе, ни другим, но нельзя же нам вечно без устали брать.
Ни себе, ни другим, эта формула так же двояка.
Я такой же дурак и по формуле я не посмею соврать.
Ни себе, ни другим. Недоступная жизнь. Я дурак и бродяга.
