На кончиках твоих волос,
Спит куклы мертвой голова,
Прострелен белоснежный лоб,
Но крови нету на висках.
Ты так любила эту дрянь,
И вшила флягу в тело ей,
Мы дети поседевших дам,
Мы пьем ночами чайный цвет.
Ногами топчем виноград,
Так сладок забродивший секс,
Ведь куклы мертвой голова,
Ещё жива, хоть тела нет.
Листок оторван от стены,
Оторва смерть, готова петь,
По лесу бродит в синеве,
С набухшей почкою апрель.
А дрель соседская звенит,
Синицы словно снегири,
Винтовки ловят драный ритм,
Лежат, как клюква здесь они.
А кукла стала чуть трезвей,
Порезы вен, лишь тайный шрифт,
И говорит сама себе,
Я не хочу его любить…
