дубовый стол насквозь пропитан
слоями липкими сивушных пятен
так, что похож на карту мира стал,
узор которой каждая попойка изменяет
очередным переселением народов.
суровый бородатый великан,
возглавивший стол-карту,
движением небрежным, но привычным,
черпает медовухи полон ковш,
и, отхлебнув, по кругу отпускает.
«три раза этим летом в рейд
отправились мои драккары,
на север, в поселения китов,
и на восток, к русоволосым шведам,
на юг, к заносчивым датчанам...»
возобновляет похвальбу своими подвигами,
что продолжается уже не первый час –
мельчайшие детали однообразной жизни
запомнил намертво рыжебородый бес.
за противоположным концом стола
приятели мои, и сам, в недоуменьи
слушаем и, медленно пьянея,
понять никак не можем,
как оказались за одним столом
с компанией грабителей норвежских
из раннего средневековья.
чтоб подозренья лишнего не вызвать,
киваем с воинами в унисон,
кричим «ура!» и «слава!» – где, похоже,
к тому взывает древний этикет
и с горьким выражением лица
под стол глядим, когда очередная
гибнет подруга викинга от вражеской руки,
пока он сам – в благословленном Одином походе.
«налей и мне пивка, Артем,» – в затылок
вонзается стрелой знакомый голос
«и ты, Василий ... ?» – но не дав договорить:
«нет, я не навсегда, я лишь контужен,
поторопись с пивком, а я вам окажу услугу –
поведаю, как вас в Вальгаллу занесло.»
с ковшом в руке он начал свой рассказ:
«мы, вообще-то, были на манёврах –
он объяснил бородачам-норвежцам –
соревновались – кто готовее к войне.
но по печальному стеченью обстоятельств –
патроны оказались боевые
в разрозненном десятке магазинов.
халатность, словно в саване старуха,
пожала Тёму и других несчастных,
и их соратников тут обуяла ярость
такая, что и холостые
заражены смертельным гневом оказались...
и каждая участница-держава
манёвров, обратившихся стихией,
всё раздраженье, что давно копилось,
но из дипломатических мотивов
за маской дружелюбия скрывалось,
вдруг вспомнила и унилатерально
покинула союзнический пакт;
героями погибших объявила,
о них уже слагают скальды песни,
и смерть их, словно подвиг, превозносят,
и в сердце нации почёт такой им стался,
что души их, как видите, в Вальгаллу,
отправлены, чтоб наслаждаться славой,
как подобает истинным героям»
запил Василий слово медовухой,
и в воздухе тот час же растворился –
видать в себя пришёл на поле боя
и устремился доблестно в атаку.
«благословенье Одина, и слава
новоприбывшим!» – бородач воскликнул
и ковш наполнил заново до края
и, отхлебнув, пустил его по кругу.
