В тундре догорает робкий огонёк.
Умка умирает. Жалок. Одинок.
Плохо медвежонку: пули под ребром.
Вьюга полирует рёбра серебром.
Думал, медвежонок, вечность впереди?
В буклях киноплёнок, в кольцах DVD?
Плёнки скоро скиснут, DVD - сотрут.
Вечно или присно жить нам не дадут.
Это в фильмофонде, где-то под Москвой,
Умка вечно юный и всегда живой.
А в ревущей тундре дряхлых медвежат
жирные, как угри, черви потрошат.
Так всегда бывает: свет, а после - мрак.
Пусть лисицы лают...
Ты же помнишь, как
тяжело и прямо, много лет назад,
умирала мама - так же, в снегопад,
лунный лучик тёрся о кровавый клок...
Сколько бы при жизни ты сказать ей мог!
Почему же только на пороге тьмы,
наконец-то это понимаем мы?
Накренилась глыба, и из чёрных вод
золотая рыба вдруг легла на лёд.
Что ж, и так бывает: мрак, а после - свет.
Умка умирает... Или всё же нет?
Или там, за ложкой снега и луны,
он увидит тоже золотые сны?
Сдав земному хламу гнев, обиды и стыд,
он обнимет маму, а она - простит...
