она умеет следить за собой.
обо мне такого никто не скажет,
даже если я научусь возвращаться хотя бы домой,
или даже
вовремя прикрывать невысказанное рукой,
делая хорошую мину при плохой игре.
Как на грех,
у меня снова отрастают мысли и волосы,
тянутся к солнцу
(к солнцу – это, кажется, вверх).
ее не интересуют такие вопросы.
она умеет быть и леди, и редкой сволочью.
она – секрет,
чертик из полосатой хеллоуинской коробочки.
а я нет.
я – нечто иное,
выброшенное на сушу злобой
океанской,
стихийное бедствие,
трикстер, что пьет в подворотнях дешевый портвейн,
с хитрым прищуром в глазах белокурая бестия.
у нас с ней
общего мало
всего-то две чертовых дюжины
зим или лет, или весен, любовь к мелочам
и зазеркалье одно на двоих по утрам,
/синих теней под веками два полукружия,
это бессоннница,
тоже одна на двоих/,
и точка схожденья прямых.
