;Всё вертится в бескислородной,
азотовой липкой мгле:
эти рывки, без всякой нужды в дыхании,
полусферический свет
ткут из сосудов сердца,
в котором пульсируешь ты,
ищущая любви в бескислородной,
азотовой липкой мгле,
и даже в других измерениях,
в других упованиях, следующих
за порождением плоти,
участливо и снисходительно
глядящей на клетки рака.
Сумасбродный, безоблачно-тёмный деизм:
игры с формой костей, их цветом,
предметом нужности.
Всё, что внутри, мгновенно
лезет наружу; туда, где сердца,
играя, зависят от пульса, огня.
Стены, возникшие из теней,
безропотно, вкрадчиво ищущих исступления!
Ты так полюбила их,
пройдясь языком по алчущим влаги
отросткам тела.
Лишь полюби и меня, вздумай меня
- твори, издыхай; из чрева - выйдет
спаситель без тела, богом зачатый
шаман.
Он будет похож на меня, похож на тебя.
Он примет грехи и святости словно
заблудших своих сыновей; он
превратит их в тигров.
Всё вертится в бескислородной,
азотовой липкой мгле;
в приступе возрождения пост-олимпийских игр
- инфаркт непорочности этой сердечной мышцы,
источника нашего пламени.
Лишь возвратившись из тела,
ты тело познаешь, родившая бога,
похожего на меня, формы шара.
Один-за-троих-бестелесный,
взрезав бритвой пламенем вдохновенных очей,
он выставит напоказ
бесконечность пиров Валтасара,
и их сущностную неизбежность.
