Багратион
Вдыхая дым сражения, к нам приближается
тяжелый темный шлейф подмоги,
чтобы вернуть назад инициативу.
И будто бы закуска к пиву,
мне снилось, что к войскам сошел
Багратион Святой
и победил вначале под Смоленском,
потом разбил Наполеона под Москвой.
От пива тяжелее пузо.
Багратиону говорит Кутузов:
"Ты лучший, Багри! Так гони французов!
Без них в Европе радостней и тише.
А коль окажешься в Париже,
как представитель Киевской Руси,
на танец Джозефину пригласи!
Веди себя галантно и красиво,
не упуская инициативу".
Грузинская рапсодия или победа над коршуном
Я вдруг проснулся: надо мною
в неповторимой нежной дымке ранней
летел Багратион и Пиросмани,
плыл с ними рядом сонный Руставели.
Им Пиросмани кисточкой из белки
указывал дорогу.
Они над миром радостно летели
поближе к солнцу, поближе к Богу.
Вдруг их глаза тяжелые прошили,
как автоматной очередью душу.
Навстречу им летел Саакашвили,
глазастый коршун, он хотел их скушать.
И началась отчаянная битва.
Вонзил художник в левый глаз Саакашвили кисть,
а в правый глаз перо вонзил великий Руставели.
И меч вознес Багратион надмирно и спокойно,
все крылья Мише отрубив, а также лапы Мише отрубив.
Вниз головой летел к земле поверженный разбойник.
А в небесах неслись лихие
с победным криком три богатыря.
Они с врагом сражались за Россию,
их вспоминает родина не зря.
И вот в Кремле героев встретил Путин,
царь всех российских тайн и чудес.
Он ордена повесил им на груди
и выдал всем по форме МЧС.
Пиросмани в плену
Шинель накинул Пиросмани, взял в руки автомат,
его звал в бой восход, как кровь манил закат.
К границе зла с добром, все в шкуре и металле,
шли витязи к Цхинвали, глаза полны огнем.
Умрем же за народ! Вернем наш ареал!
Так быстро гнев в душе грузинской нарастал.
Он автомат сменил на черный пулемет.
вернем наш ареал! Умрем же за народ!
Что ж, Николай Асланович, жми,
открывай огонь! Вон там враги,
вот наши наступающие части.
И вдруг разверзся львиной пастью
Рокский туннель и изрыгнул врага.
был пулеметчик ранен и пленен.
Был помещен он в камеру-вольер.
так завершился северный пленер.
Допрос: "Что ж, Николай Асланович, мы вас отпустим,
но в обмен вы для России создадите монумент - триумф вождей
и крах Саакашвили. Там, Нико, без фамилий все должно быть ясно.
"Вы согласны?" - "Да! Прекрасно!"
К работе, к холсту возвращаюсь я снова!
Дайте мне студию Глазунова!
Дайте мне краски, еду и вино,
и будет создано полотно!
