Возможно, выпив димедрол,
Души скрывая ад,
В любовь не веря, он побрёл
Куда глаза глядят.
В груди не сердце, но дыра,
А в черепе – асбест.
Я с ним беседовал вчера;
Он целовал свой крест
И еле-слышно повторял:
«Прости, Господь, мой грех…,
Не будет больше, - уверял -
Подобных в жизни вех».
Ещё подумал я: пройдёт,
Найдёт толпу подруг,
Не нужен, право, антидот
От рвущих сердце мук.
Туманным утром он исчез.
С надеждою иду
Через пустырь и через лес
К заросшему пруду.
Я прокричал: «Вернись, сынок!»,
На берегу застыл,
Как жаль… вчера я не помог,
Но чувствовал посыл.
Шагнув подальше, обомлел
Не от природных мест -
В прибрежной тине заблестел
Его нательный крест.
От шока сделался немым
И стал себя винить.
Зачем, сынок?!! Зачем же, сын?!!
Могли же всё решить!
Позвали птицы в камышах,
Промчалось эхо вскачь,
Но зазвенел в моих ушах
Предпохоронный плач.
Обрёл свободу милый сын,
Ушёл, захлопнув дверь.
Он на холмах, среди равнин -
Везде, везде теперь.
Нырнув, как ветер на простор,
Обрезал быта нить.
И, в дымку вглядываясь гор,
Не мог я слёз не лить.
Крыла его – чистейший пух
Невольно представлял,
Уж ни стыдясь, рыдая вслух,
Я крест его поднял.
2006
