«…Я не пьян. Невиновно вино из Порту.
Что плывут фонари, покачнувшись, навстречу
друг другу - это просто река...
из недорастворенного света их несет,
обрекая на сладкую муку. Год прошел.
Вспоминаю тебя, не забыв. Забываю тебя,
Не запомнив уход "на пока". Лишь когда вдруг
ударами сердца
гитара...
И луна.
И мотив...
Иероглиф разлуки
твоя снова рисует рука.»
Л. Воробьёва
(Я не пьян. Невиновно вино из Порту)
(одно из самых моих любимых-прим. Spolding)
Он:
За одиночество твоё
заплатит молча телефон
и носик чайника споёт
о том, что мир-хамелеон -
за безразличие моё
расплещет в комнате печаль,
запачкав имени полёт
в осипшем горле… Станет жаль
тех непотраченных минут
на обоюдное «хотя…»
и время летом назовут,
по строчкам пальцами водя
мои височные друзья,
что в гильзах снов пока что спят,
девятиграммное «нельзя»
нарезав в суетный салат
моих стихов. Заветный ключ
в запечной вьюшке сладко спит
и снится мне… и сон колюч,
и на тебя ещё сердит.
Он знать хотел тепло руки
твоей, но зеркала пусты…
И выбил свет половики
моей души… и только пыль…
Она:
А зеркала опять в ночи
ничуть меня не отражают.
Как в мыльной опере врачи-
меня теряют. И теряют
меня друзья - душевной пылью
засыпаны ко мне дороги.
Теряя имидж "нараспашку" –
стремлюсь в обличье недотроги.
И хочется молчать... меняясь.
И, временно, но- не дышать.
И с местностью (чужой!) сливаясь,
тебя молчаньем оглушать.
Он:
Тепло от рук – замена свету.
Зал танцевальный пуст и тёмен.
И взгляд, скользя по силуэту
свободен, жаден и нескромен…
И танец - словно цепь событий.
И время стрелками зажато.
И мы внутри. И вы простите
что не хватает циферблата…
И город там. А здесь – лишь мы.
Сквозняк дыхания по коже…
И на дуэт обречены
и тени и сердца быть может…
И капает как в пустоту
в моё тепло - твоих желаний
расплавленное на лету
терпенье. Лодка в океане.
