Когда бы жизнь домашним кругом,
так нет же: всё углом, углом.
Там стрелки набегали цугом,
крошились циркульным углём.
В тарелки плоские, как в тире,
картошка в полевом мундире
валилась навзничь невзначай.
Ладони грел горячий чай.
И фартук был, как френч притален
согласно моде фронтовой
в угрюмой кухне угловой,
где стол стоял среди развалин.
Я часто думаю: а вдруг
вот там, в углу и был наш круг.
