(по мотивам Андерсена)
Покуда Элиза рубашки плела,
покуда молчала и, петли считая,
ждала, что опустится белая стая
(а может быть, даже уже не ждала),
покуда на площади вились дымы
и пламя играло, готовя спасенье
стране -- от Элизы, а ей--от тюрьмы,
покуда уже собралось населенье,
покуда король изменялся в лице,
но знал, что ему государство дороже,--
я тоже молчала и верила тоже,
что кто-нибудь правду напишет в конце.
Покуда Элиза глядела на мир
с бессильною жалостью --
вовсе не с гневом, я думала:
чуда не будет под небом,
пока мы еще пребываем под ним.
Покуда толпа осаждала ОВИР
и делала справки про то-то и то-то,
я долго и нудно искала работу,
не веря в другой, полусказочный мир.
Покуда толпа осаждала ОВИР,
кричала про цены, летела до Вены,
я до-о-лго жила. Я не резала вены,
не лезла в пролет междулестничных дыр.
И лишь иногда, среди белого дня
заснув (потому что устала до колик),
я слышала: видно, она алкоголик...
Иначе -- как спать среди белого дня?
Еще наркоманкой считали меня --
за то, что глаза мои вечно блуждали
то в небо, то в землю. но это детали.
А, в общем, я просто рубашки плела.
Покуда Элиза рубашки плела,
покуда молчала -- ни вздоха, ни крика--
раскрылась красивая детская книга
и страшная сказка на землю пришла.
"Пока Эвелина рубашки плела,
беда в ее доме сменялась бедою..."*
И вот, наконец, я почти молодою
до гибели целой страны дожила,
Такого конца я, увы, не ждала,
но чудо уже не имеет предела:
о дикие лебеди, в этом ли дело,
что я наконец-то рубашки сплела?
Когда Эвелина рубашки сплела,
страна, словно крылья,
сложила границы.
Над Красною площадью таяли лица
безумных... В костре остывала зола...
Элиза промолвила: "Богу хвала,
ни дыма, ни чада, ни глада, ни мора..."
А мне-то что делать?
Сгореть от позора
в стране, моим гневом спаленной дотла?
Я чуда такого, увы, не ждала.
Рубашки плести я уже не умею.
Я только немею и молвить не смею
всю правду -- откуда погибель пришла,
когда Эвелина рубашки сплела...
(* Строчки из стихотворения Виктории Волченко)
