Когда я сижу за роялем
мои клавиши
срастаются с его пальцами
и мы рождаемся
одним целым
что-то вроде кентавра
живой машиной
пронизанной связями
и тонкостью
боль его струн –
это трепет моих нервов
злоба его молотков –
это сила моих костей
я напою его
своей добротой
я напою ему
летнюю мелодию
медленную
рояль –
это облако с одним крылом,
которое улетает в космос
и я вдохнул его
без остатка
и я умираю
от разрыва лёгких
потому что
так хочется
кричать
а тишина
уже наступила…
