Раздвоена грудь, как чаши
жасминно-лунного света,
И дышит в них жизнь, сливаясь
с дыханьем ночного ветра.
Развеяны косы мягко
атласом лиан волнистых,
В них всходят звёзды, рассыпав
сверкающее монисто.
В глубоком покое спящей
затихло жгучее пламя,
Что смертной страстью губило
влюблённого Эль-Суламя.
Но лунное покрывало
бросало стрелы... лучами,
И лезвия белых лилий
сверкали вновь над мечтами.
Нагое деревце тоже,
синея венами веток,
Ей пеленало окна
лиловыми вздохами ветра.
Сплетаясь арабской вязью
в ночные пряные сказки,
Тени шептали их юноше
в чёрной узкой повязке.
А он вспоминал о танце,
пленительном и горячем,
О красном пламени платья,
о трепете бёдер жгучем,
Где руки-крылья взлетали
и щёлкали кастаньеты,
И падали с гнёзд небесных
чиркнув спичкой, кометы.
Сложив наважденья пред дверью,вечерней,
для всех закрытой,
Вдыхал он лишь запах амбры
из лунных рук Карменситы.
