консервная заученная жесть
от шпротов пробирает до печёнок,
как в каждой из восьми на этаже
у нас на тридцать первое, на чёрный
припрятано пол-литра, и ещё
в рояле заперт полусладкий Шуберт,
но память, что на голое плечо
последний примеряла полушубок,
вливает в новогодние меха
осеннюю забывчивую краску,
ни год прожить, ни жизнь перепахать,
ни в плуг запрячь цыганского савраску.
