Любовно-ироническое стихо.
При тусклом свете ночника
на пятом этаже в больнице
пишу подобие стишка
о том, что мне давно не снится
ни вход в кремлёвские хоромы,
ни место в думской суете,
зато мне снятся переломы
двух тазобедренных костей
того, кто уволок жену --
мою расфранченную птицу,
не по растрёпанному льну,
не по отцветшей медунице,
а по лиричности небесной
под бархатистый баритон,
очаровав лукавой песней
красавицу со всех сторон!
Сижу, дурак, пишу стишок,
а Черномор уже, поганец,
пристраивает корешок
к моей возлюбленной Татьяне!
Я вижу, вижу издалёка,
ну погоди, ну погоди,
не распускай, Татьяна, локон
по черноморовой груди!
Людмила ты?.. попал впросак...
А всё таблетки да микстуры,
да выученный кое-как
стих из былой литературы!
Ах, это Пушкина поэма?
Ну что ж, врагов испепеля,
она удачно входит в тему
воинствующего Кремля!
А что касается Татьян,
то это выходки склероза –
любовью прежней обуян,
мозг, отходящий от наркоза,
весь переполнен миражами,
цветными снами, ерундой...
Людмила, я лечу за вами --
надёжный, верный и крутой!
«»»»»»»»»»»»»»»»»»»
Я сказал товарисчу: товарисч,
если в головёнке пустота,
всё равно внутри её не сваришь
борщик из капусного листа,
из морквы, свеколки и картохи,
из бараньей мозговой кости,
из томатной пасты трохи-трохи
с перчиком клыкастеньким в горсти!
Голова -- не чюгунок чюгунный,
не каструля -- поверху эмаль --
это ж пианина многострунный,
так сказать, двуухая рояль!
Отвечал товарисч мне степенно,
глаз прищюрив и куря табак:
голова, конечно, орган ценный,
в жизни без неё нельзя никак!
И скажу тебе, чем в ней пустее,
тем звучнее звуки в ней звучат,
но на всякий случай сельдерея
в борщ добавь, мой лопоухий брат!
До чего ж внимателен приятель,
до чего ж он вдумчив, паразит!..
Кстати, он сосед мой по палате
и напрасно слов не говорит.
