Из цикла АХ,БЕЛКИН, БЕЛКИН!
Чтобы душу очистить от праха и тлена,
покупаю улыбку за рубль неразменный,
буду клеить её на небритые скулы,
отрешась навсегда от морщин Вельзевула.
Предложения есть?
Нависаю над бездной...
А хотелось бы просто стоять у подъезда,
ожидая минуту свидания с примой,
пролетающей белою лебедью мимо!
Цок-цок-цок, простучала она каблучками,
а сердечные искры снопом между нами
не прорезали сумрачный вечер осенний,
и карман, как и прежде, жжёт рубль неразменный.
Покупаю улыбку!
Задорого, кстати,
отдаю, что любому на век его хватит,
торговаться не стану, не рынок же это
и не ярмарка для распродажи секретов.
Просто ты мне до терпкости необходима,
вместе будет нам легче шагать по экстриму –
мне, прошедшему ад, и тебе, торопыге,
не сказавшей ни разу: томительно, Игорь!
«»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»
Из цикла АХ, БЕЛКИН, БЕЛКИН!
Ах, какая нелепость –
быть рядом, соседствовать с теми,
кто орудует цепом,
не щадя эпохальное время,
нервно тратя свой пыл
на ненужные миру поделки –
эти люди слепы
и жестоки, ты чувствуешь, Белкин?
Им дробить черепа –
что в кадило затискивать ладан,
им любая тропа
самокатна, и думать не надо,
что невинность на ней
непорочна и камень не бросит
в крестословицу дней,
предвещающих вечную осень.
Да и мы попривыкли
к любому явлению снизу,
не связуемым с циклом
дневных и предутренних бризов,
дует ветер в лицо
из любой подпространственной щелки,
предрекая: скопцом
и тебе быть, язвительный Белкин!
Я – чего?
Я привык,
мною вертят три четверти века,
не снося головы
и не видя во мне человека,
инструментом я был
и остался тупым инструментом
в грубых лапах Судьбы
на конвейерной медленной ленте...
«»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»
Из цикла АХ, БЕЛКИН, БЕЛКИН!
Замкнусь в себе, укроюсь от людей
за самомненье самой низшей пробы,
глаза не намозоливать им чтобы
счастливою подковой на гвозде.
Подкова не моя и дверь чужая...
Усталость тела – не в носу полип...
Друзья под крест и мрамор разбежались,
и русский клён над ними – скрип да скрип.
Или берёзы – образ всепечальный
с провисшими ветвями до земли,
скрывающими тех, кто вдаль отчалил,
последнюю постель не застелив.
Ушедших жаль, себя мне тоже жаль,
идущего к последней грустной строчке...
Прекрасного ещё бы по глоточку,
вдохнуть ещё бы хоть один мистраль
с холодными дождями, со снегами,
секущими и жгущими лицо!..
А сердце, как положено, не камень,
а вены жжёт расплавленным свинцом...
Замкнусь в себе, чего народ булгачить,
ему какое дело до меня,
живущего, возможно, чуть иначе,
чем те, что выгорали без огня???
«»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»
