За что же мне такое? Осподи!
Похоже я была весной в ударе
И рублики я все свои, гляди!
Потратила на этих жутких тварей!
А что они? Они все ме да ме!
Давай, мол, жрать! Чего стоишь на месте?
И лето все я по уши в дерьме –
В сарае пол скоблила честь по чести!
Да что сарай? С утра на луг вести.
Без привязи их отпустить не смея.
(Они же обожрут все до «кости»
Все, до чего достать сейчас сумеют!)
И вот тащу к лужайке на ремне.
А эти стервы, нет идти спокойно,
Выкручивают, к черту, руки мне,
Рогами бьют. И до чего же больно!
А дойка! Это форменная жуть!
То семенят ногами, как чертовки.
То хвост подымут и - любезна будь,
Не убран коль подойник со сноровкой.
И голосят ужасно. Целый день!
Трава. Вода! Ну, что еще вам нужно???
Уж пузо и на нос и набекрень,
А все «ме-ме» выводят стадом дружно.
А как в сарай загонишь – тот же миг,
Вступают в бой за лучшую лежанку.
И что потом ? Потом козлят – то – фиг!
Друг другу все повышибут, засранки.
А сено! Это ж чистый мазохизм!
То машешь по полдня косой по полю,
А вечером тебе за это приз –
Таскай тюки с травой домой с «раздолья»!
Короче, к сентябрю сказала: «Ша!»,
От жизни охреневши натуральной,
Не выдержала большего душа,
Решила распродать, к чертям, банально.
Ну, объявленья в миг расположив
На всяких, значит, SLANDO и AVITO
Ходила я, смеялась от души,
Надеясь, что теперь все шито – крыто.
И что? Не тут – то было! Этот скот,
Никто, в уме тверезом , брать не хочет!
Умней меня, похоже, весь народ.
Зря жду сижу звонков и днем и ночью!
Я цену все сбавляла. Наконец,
Пишу: «Эй, люд! Берите на халяву!»
И – нет звонков! Ну значит все! Писец…
Теперь я не найду на них управу.
И мысли все сегодня об одном –
О, так сказать , уже финальной сцене!
Пойти к ним рано утром с колуном,
И пришибить за раз, к едрене – фене!
А то все ходят летом грибники:
«Ой! Козочки! А можно их погладим?»
Сюсюкаются с ними, простаки…
А это же, пардон, такие б….
