Вот предо мною белый лист,
Он чист и не греховен,
Он, как дитя, чей взгляд лучист,
И мир пред ним огромен.
Но он судьбы своей решать
Не волен. В тихом рабстве
Никак не может помешать
В моём непостоянстве.
А я, как истинный сатрап,
Его невинность рушу.
Он стерпит всё, мой верный раб,
Свою с грехами душу
Я изливаю на него
И жажду поклоненья,
Но он не скажет ничего:
Смиренье и терпенье.
Но только лишь до той поры,
До той последней точки,
Пока рука моя творит
Рифмованные строчки.
И только я закончил стих,
Исчерпав вдохновенье,
Как он, исписанный, достиг
Свободы в те мгновенья.
Он понял жизнь свою, хотя
Не знал конечной цели,
Качает он моё дитя
В себе, как в колыбели.
Отныне их не разлучить,
Вся жизнь - в одну интригу:
Что смог для них я сотворить:
Корзину, печь ли, книгу?
