Из цикла РУСЬ, ТЫ БОЛЬ МОЯ!
Биться судаком об лёд:
налетай, честнОй народ,
вот вам рыба дармовая,
глаз незрячий, но живая!
Серебро на руки лья,
облетает чешуя,
хлопают заслонки-жабры,
никакой абракадабры,
на хвосте сосулькой виснут
недожёванные мысли:
ой, лю-лю, ай, лю-лю,
я вас, люди, не люблю,
это вы меня готовы
славить в пирогах и плове!
Ну, не в плове, так в ухе...
Эх, не жил я во грехе,
честно разливал молоки
на икринки сверху, сбоку
и закусывал плотвою,
волком с голода не воя!
А сегодня вдруг блесна
сдёрнула меня со дна,
ухарь в валенках подшитых,
водкою и жизнью битый,
вырвал изо рта крючок
и смеётся, дурачок:
вот, поймал кита какого,
повезло мне стопудово!
Плачется моя Судьба:
ах ты, ёкарный бабай,
ишь, польстился на железку
с маскарадным хитрым блеском,
будешь осторожней впредь
на фальшивое смотреть!
А куда смотреть-то, мать,
мне живым уже не стать,
бесполезно биться даже,
я назначен на продажу
тем, кто жизнь мою за грош
погубил, едрёна вошь!
«»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»
Из цикла РУСЬ, ТЫ БОЛЬ МОЯ!
… хрен поверху холодца
тонким слоем, и горчицу –
можно славно порезвиться
под бутылочку винца.
А вино ни так себе,
не Агдам и не Мартини –
самогонки отблеск синий,
словно жилочки в судьбе!
Толщиною ровно в пядь
рядом на тарелке сало
цвета нежного коралла –
благодать, едрёна мать!
Лук зелёненький пучком,
ничего, что он тепличный;
соль в скорлупочке яичной
и огурчики ничком.
И капустка – хрусть да хрусть,
в ней антоновка искрится,
словно иней на ресницах...
Ах, моя святая Русь!
Эх, вот так бы каждый день!
Ну, хотя бы по субботам
вечером, когда заботы
сами уползают в тень...
Банька-сауна, парок,
пиво в глиняном кувшине
и побег холестерина
из аорты в водосток.
Друг затянет «Ермака»
под баян, я тоже вклинюсь,
как положено мужчине
лет примерно сорока.
Хорошо ведь, чёрт возьми,
не опишешь, право слово,
стелется душа пуховой
истиной перед людьми!
Впрочем, сказочке конец,
проколов насквозь окошко,
лунный луч бодает в плошке
одинокий огурец...
«»»»»»»»»»»»»»»»»»»»
Из цикла РУСЬ, ТЫ БОЛЬ МОЯ!
Влез на горку, свистнул раком,
по-лягушачьи поквакал,
почесал в паху свой мех,
разбудил в округе всех!
Вижу, из многоэтажки
кто босым, а кто в подтяжках
мужики ко мне бегут:
это что за вопли тут?
Ишь, матросы из подлодки,
понапичканные водкой,
позабывшие бритьё:
это я же, ё-моё!
Расстелил газету-лгунью,
яйца всмятку, не глазунью
выкатил на мураву
и с бутылки пробку рву.
Мужики спустили газы,
зафингалили по разу
мне под глаз: чего орёшь
ночи средь, едрёна вошь?
Отвечаю я им важно:
вот, глядите, лист бумажный,
а на нём мои стихи
напечатаны, хи-хи!
В честь такого я, ребята,
гонорар на вас потратил,
пять бутылок водки «Гжель» –
это вам не в .опу шмель!
Мужики вкусили водку,
яйца пропихнули в глотки,
задали в упор вопрос:
так ты что, единоросс?
И насыпали в мошонку
пендюлей мне за стишонку,
в ней народ голосовать
звал я за ЕР, ить мать!..
Вот, стою на горке раком,
ни пописать, ни покакать
не могу, болит кругом!..
Не Россия, а дурдом!
«»»»»»»»»»»»»»»»»
