Он ещё мал и глуп, и счастлив, и знает всё-всё на свете –
не от этого ли знания так безутешно и часто плачут дети?
а, может быть, оттого, что они становятся
непоправимо взрослыми,
твёрдыми, плоскими и острыми…
Их милая круглая глупость возводится в квадрат –
и квадратура круга особенно мучает в ночи и по утрам,
бьёт по сердцу, по печени и нагоняет тоску.
И тогда глупость поспешно возводится в куб,
чтобы спрятать свою наивную круглость,
мягкую, хоть и упругую,
за холодными гранями, жёсткими рёбрами и прямыми углами,
чтобы выглядеть прямолинейной, острой и многогранной
и слепить отражённым от солнца светом,
загадочно, монохромно и дискретно.
Как подобает уважающему себя кристаллу,
который никого не согреет, ни от чего не растает.
А та маленькая круглая глупость,
на которой он взрос и окаменел,
застывает ненужной инклюзией,
оптически преломлённой иллюзией
в пространственной глубине.
Но когда этот кристальный кубик сыграет в ящик –
только эта инклюзия и останется настоящей.
Изначально присущей.
И донесущей
в неизбежные райские кущи
свою маленькую беззащитную круглую сущность.
