Люблю тебя! – слова речитативом
бегут в стихи без рифмы и размера,
и отвергают святости канонов,
служа мне раболепно, и стыдливо
ютясь за беспорядочностью строчек
с условностью внезапных многоточий.
Люблю тебя! – таков расклад сердечный,
пропитанный вчерашним расставаньем
без привязи к голландскому букету
из красных роз и прочего такого,
что для мужчин за гранью пониманья,
а женщинам не за стереотипность.
Смешон ли я в обличьи ловеласа
с висками, поседевшими давненько
и трижды пережившими влюблённость?
Да что гадать, я искренен и честен,
шаги вперёд уводят боль от боли
и прошлое дышать боится в спину!
Раскрашен мир в лукавую полоску,
меняющую цвет александритно --
чем больше света, тем изящней контур
фигуры, сумасшедше идеальной,
чем гуще сумрак, тем коварней смокинг
на выцветшем покорном джентльмене...
Люблю тебя, претендовать не смея
ни на взаимность и ни на прочтенье
моих стихов с лукавой подоплёкой,
рассчитанной на покоренье слуха
и далее, когда из многоточий
скуётся цепь от сердца и до сердца...
«»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»
Листья падают, листья падают,
стонет ветер, протяжен и глух... (С.Есенин).
Я со всею своей бравадою
недостоин тебя, мой друг.
Ты спокойна, всегда приветлива,
беспокоен я и шумлив,
словно ветер ночной над ветлами,
оступившимися в залив.
То ли время такое выдалось,
то ли сердце пошло вразнос –
переполнена ты обидами,
но не выскажешь их всерьёз.
Через шуточки – понимание,
через выдохи – свет из глаз,
согласилась ты на заклание,
может, в тысячу первый раз...
Листья падают, листья падают,
обнажает себя ветла,
то ли радуя, то ль не радуя
выгорающего дотла...
«»»»»»»»»»»»»»»»»»
