«Чую весну!» – заявил в январе гиппеаструм,
Вытянув дудку, цветы-граммофоны раскинув,
Но не поверили чувству ни мирт с олеандром,
Ни пеларгония, даже листочка не вскинув.
Всё же цветок девять дней и ночей проповедал,
Что возвращается солнце, что ночь убывает!
Больше Господь ему, бедному, времени не дал –
Все увядают цветы. И всегда так бывает.
Только не зря лепестки его ало горели –
Затрепетала глоксиния, лист выпуская,
А в феврале два бутона меж листьев зардели,
Славя весну и приход её всем предвещая.
В марте весёлом, когда пробудились капели,
Кактус раскрылся, герани очнулись от звука.
Птицы явились какие-то, песни запели.
На подоконниках – перья зелёного лука.
Вот и весна! И апрель! Одуревшая муха
Бьётся в стекло между рам и взлетает неловко.
Всё на земле жить торопится звонко и глухо…
«Май на пороге!» – кивает виола головкой.