Январь. Я вновь ушёл в загул.
Опять шлея под хвост попала.
И падал снег. И ветер дул,
Как на картине у Шагала.
Сидели грустно снегири
На неисклёванной рябине
И слушали: из-за двери
Я пел стихи своей Марине.
Срывался голос на фальцет.
Есенин морщился. Я тоже.
И слёзы - выпитому в цвет -
Стекали по опухшей роже.
А собутыльники, ярясь,
Нестройным хором подпевали,
Дым сигаретный, словно вязь,
Вязал виньетку на бокале.
Всё громче слышалось: «Налей
Хозяину, да пополнее!»
Звучали вилки всё наглей,
А злые шутки - всё смелее,
Мол, где виновница беды
Иль торжества? - Понять не можем...
Белели слёзные следы
На почерневшей с горя коже.
***
Рыдай гармонь! Меха порви!
Тебе ль бояться шумной пьянки?
Пусть разлетятся снегири
От перепившейся тальянки.
