Остается дым. От всего остается дым.
Ты сидишь сивиллой на шатком треногом стуле
и вещаешь им, горделивым и молодым,
как однажды память ножом в подреберье вступит,
как начнутся войны - бескровный такой террор,
как придут данайцы - их лошади будут резвы.
Позади свои. Впереди мировой простор.
И ушел бы, но позволяешь себя дорезать.
И со статуй пыль, и под ноги тебе ковры.
И приходит тот, который, похоже, сам ты.
Молодым не нужно. Но ты не умеешь скрыть.
Ничего не поделать - опыт. Синдром Кассандры.
