Хотите публично и громко, но с подобающей скромностью выразить свою любовь к родине и почтение к её древностям? Тогда напишите стишок на «историческую тему» – вроде того, что приведён ниже. Точность исторических реалий, поэтические достоинства, правильность русского языка и прочая чушь в данном случае никакого значения не имеют – «историческая тема» всё вытянет.
Вот княжеский терем стоит, горделив и высок.
Когда-то в нем князь Ярослав свой испытывал рок.
С волхвами восставшими прибыл он в Киев один
И взял его силой славянских богов и богинь.
Пожег он все церкви, пожег он дома христиан,
Чтоб старая вера вернулась в родимый наш стан.
Но умер Мстислав, что имел половину земли,
И люд захотел единенья Великой Руси.
Сказал люд Мстислава ему: „Эту землю возьмешь,
Когда христианство на Русскую землю вернешь.“
И рек Ярослав: „Вот какая-то Тьмутаракань
Простерла над нами свою злополучную длань.
Но что же нам делать, не брать же нам силою их,
Распятого Бога придется принять нам от них“.
И тут заревели от горя жрецы и волхвы,
Ведь рус никогда ни пред кем не погнул головы.
И вот под татарами, их Золотою Ордой
Распятая Русь полегла золотой головой.
«Свой испытывал рок»... Упражнялся в сочинении рок-музыки? Танцевал рок-н-ролл? Таскал рок за хвост, как напроказившего кота? Непонятно. И совсем не здорово.
«С волхвами восставшими прибыл он в Киев один...» Так один или с волхвами? Надо бы уточнить численность прибывшей делегации, иначе мест в гостинице может не хватить.
«Чтоб старая вера вернулась в родимый наш стан...» Князь Ярослав Мудрый мечтал восстановить в Киеве языческую веру? Интересное сообщение, переворачивающее вверх дном всё русское летописание и всю достоверно известную фактическую канву истории Древней Руси. Хотелось бы только уточнить, когда князь Ярослав покушался на подобное деяние – в 1017-м, когда отбивал Киев у брата Святополка Окаянного, или в 1024-м, когда примирился с братом Мстиславом Тмутороканским и полюбовно разделил с ним киевские земли?
«Но умер Мстислав, что имел половину земли...» Действительно – умер. Правда, значительно позже – в 1036-м, бездетным, не оставив наследников. Так что «злополучную длань» простирать было уже некому и не над кем, и делить было нечего.
Ревущие от горя жрецы и волхвы (надо полагать, приступ рёва у жрецов и волхвов вызвали прекрасные запоминающиеся рифмы «их-них» и «земли-Руси»),
погнутая голова («погнутым» бывает гвоздь или кусок проволоки, гнётся обычно спина или шея, голова – склоняется),
почти двести лет от кончины князя Ярослава Мудрого (1054) до Батыева нашествия (1237), по воле автора пролетевшие в один миг,
явная путаница с многочисленными Мстиславами (Тмутороканским, Киевским, Галицким, Черниговским), жившими в разные времена,
путаница насчёт покорения Таманского полуострова и Тмуторокани (которое предпринял не Ярослав Мудрый, а его отец Владимир Святославич в 988 году, и то предположительно – точных данных нет),
невесть откуда взявшийся в Тмуторокани и неведомо зачем помянутый «распятый Бог» (налицо очередная путаница – автор что-то где-то слышал о захвате Владимиром Святославичем Херсонеса Таврического в том же 988 году, и о связи этого события с последовавшим крещением киевлян, но разобраться в сути и последовательности событий так и не смог)
- все эти поэтические перлы и исторические несуразности слишком очевидны. Перед нами – образец высокопарной галиматьи, претендующей на поэтическую значимость. Доморощенная рифмованная «историография», смесь реального Татищева с вымышленным Лукой Мудищевым. Псевдоисторическая окрошка, наспех намешанная тщеславным невеждой.
Почему автора так пробирает древнерусская тема – неясно. Он ведь не раз выражал здесь свою любовь и преданность совсем другому отечеству. Видимо, его знания и представления о другом отечестве ещё более скудны, чем о Древней Руси. А писать о чём-то надо и очень хочется...
