У синего моря, в хибарке убогой,
Старик со старухою жил понемногу.
Старик браконьерничал, значит, помалу…
Старуха его поедом заедала.
Орала, стирая: «Вот елки – едриты!
Когда же мы купим уже "индезиту"?
Иди – ка, продай – ка икру поскорее,
Закажем диваны с тобой от «Икеи»
Старик, чтобы уши не тратить на стружку,
Ходил вечерами тихонько в пивнушку,
Вел там с мужиками «за жисть» разговоры,
Душой отдыхая от вечных укоров.
Так дни пролетали его понемногу,
Он думал: «День прожит и все! Слава Богу!»
И все же судьбе не положено верить -
Пошел как – то утром дедок браконьерить,
Уже подготовил чуток динамиту,
Но глянул на море: «Ах, елки – едриты!»
Качаясь на гребне волны желтой глыбой,
Смотрела в глаза ему моЩЩная рыба!
Дед малость струхнул – это что за виденье???
А рыба: «Прюэд! Как с утра настроенье?
Ты, кстати, дедуля, брутальный, плечистый…
Еще и взрывчатка! Что, из террористов?»
Дедуля смекает – рыбешка с надзору!
Поймает – на голову столько позору!
И он отвечает: «Да что вы, чего там…
Я мимо иду…значится на работу
И это совсем не взрывчатка ей –богу!»
И стал собираться скорее в дорогу.
Но рыба хвостом вдруг вильнувши красиво,
Вопрос задает: «А не хочешь ли пива?
За утро тут шлялась лишь помесь питбуля…
Компанию мне б кто составил, дедуля?»
Ну, дед, на халяву, как водится, падкий,
К рыбешке поближе, с улыбочкой сладкой
И чуть не кричит оглушающим воплем:
«Компанию? Это мы мигом! Ноу проблем!»
Короче, на камушке задом и брюхом,
И вскоре друг другу - респект с уважухой.
И клятвы в содружестве, значится, вечном…
Бутылки пустеют, и треп все сердечней…
Вот, значит, такая у деда житуха..
Не ладится дело..заела старуха…
И пилит, и пилит, и требует мани,
А где их набрать, коли кукиш в кармане?
Тут рыба глаза закативши устало,
На деда взглянула и вяло сказала:
«А знаешь, дедуля, есть выход!» - «Иди ты?» -
«Ага! Можно денег занять по кредиту!
Я вот помогу тебе, как человеку!
Оформим тебе в миг один ипотеку!
Обставишь квартиру быттехникой сразу…
Оставит в покое старуха – зараза!»
Ну, дед, прислюнил волоски на затылке,
Еще приложился надолго к бутылке,
А рыбка лукаво дождавшись момента,
Сказала: «Икру запродашь на проценты…»
И дед, в умиленье царапая ухо:
«А хрен с ним! Давай! Поживем со старухой!»
Ну, рыба волшебная все – таки малость –
Бумага с печатью здесь в миг оказалась.
И вскоре дедуля весь радостный, значит,
Поплелся домой распальцованным мачо.
Старуху за шкирку – в квартирку скорее,
Смотри, мол, вода вон! Смотри – батарея!
А это, старуха, заместо корыта,
Тебе навороченная «Индезита»…
А это вот значится, будет мобильник…
И вдруг ему бабка - хлобысь подзатыльник:
«Ты старый дурак! Понабрал всякой дряни!
Тебе лишь бы спать на проклятом диване!
Иди – кА ты хрыч! Да купи много пива,
Пойди напои это рыбное диво.
Пускай тебе выдаст деньжонок в подспорье ,
Откроем кафешку мы около моря!»
Ну, дед, испугавшись старухиной злобы,
За пивом скорей, денег выклянчить чтобы.
Примчался на берег, ошпаренной кошкой,
И стал голосить, призывая рыбешку.
Она поднялась на поверхность, как льдина:
«Здорово, дедуль…дай чуток аспирина!»
Но «туборгом» дед позвенел перед носом,
С финансами сразу решив все вопросы.
Пришел он к старухе солидно «под газом»,
И долго общался потом с унитазом,
А бабка весь вечер с кривою усмешкой,
Еду разносила клиентам в кафешке.
Наутро дедулю подняв на рассвете,
Ему протянула Аяну в пакете:
«Иди! Позови собутыльницу живо!
Хочу ресторан я теперь для наживы!»
Старик с головою чугунной и странной,
Но вечером бабка была с рестораном.
Дедуля в квартире с печенкой убитой,
Но снова под вечер: «Ах, елки – едриты!
Плачу я рыбешке твоей все проценты,
Но мне – то за труд остаются лишь центы
Давай – ка ,дедуля, немножко напрЯги -
И мне на отель притарань – ка бумаги!
Доходное знаешь ли дело, не споря–
Отель пяти звезд прям у синего моря!»
Попив в ресторане холодного чаю,
Поплелся дедуля на море, скучая.
Но бабка расщедрилась ради прогресса –
За дедом приехали два мерседеса.
Короче, пивка заглотив на пределе,
Рыбешка и дед сговорились о деле.
Ну, вот и открытье. Отель. Сколько шума!
И бабка со взглядом уже бизнес – вумен.
Гостей принимает, на деда - ни взгляда,
Все шепчутся: «Что ему, старому, надо?»
Дедуля же греет на шезлонге кости,
Пивко попивает – и по фигу гости.
Но бабка под вечер притопала все же:
«Ну, дед, соглашайся! Ведь жизнь – то дороже!
Мне рыбу твою ,до зарезу, охота,
В отель к себе, знаешь ли, взять на работу!
Поставим аквариум здеся вот в холле,
И пусть тут живет себе в неге и холе!
Чтоб гости мои подивится могли бы –
Ведь это же круть – говорящая рыба!»
Дед, пальцем крутя у виска, все же сдался,
И вечером, с пивом, на берег подался.
Послушав его предложенье со скукой,
Сказала рыбешка: «А бабка– то – сука!»
И выпив пивко уплыла без ответа,
Оставив уснувшего пьяного деда.
Наутро дедок, оклемавшись немного,
В обратную, значит, пустился дорогу.
Приходит домой..слышит - вопль неистов.
Навстречу ему молча топает пристав.
А бабка рыдает: «О, Господи! Чизес!
Меня разорил этот долбанный кризис!»
Неси – ка, дедуля, залить горе водкой.
Все это твоя виновата селедка!
Ленивая глупая тварь из чешуек!
Ой, дед, что – й то море то наше бушует?»
И бабка на море таращится шибко,
А там, на волнах, кувыркается рыбка.
Плавник ее сложен слегка непривычно,
И в жесте застывший совсем неприличном.
Из вод же морских, под рыбячьи ухмылки,
Посыпались звонко пивные бутылки:
«Вот, бабка, тебе напоследок подарки!
А там вон корыто, да стены хибарки!»
