Легки на танцульках интриги...
Я с ней танцевал допоздна;
Сказал, что писатель, что книги
Пишу. Удивилась она:
«Какие?» – «Весьма ходовые!»
Она головой потрясла:
«Заглавия слышу впервые –
Новинок теперь без числа».
Красою, манерой прелестной
Умела других затмевать,
А что я писатель известный –
Ей было на то наплевать.
О, как же ты призрачна, слава!
Амур, ты хитрюга и плут!
Она туповата – ведь, право,
Могла бы спросить, как зовут.
Лет двадцать с тех пор пролетело.
Мы встретились с нею опять.
Узрев располневшее тело,
Не мог я усмешку сдержать.
Спасибо, что брачного маху
Не дал средь ошибок иных.
...Но я чуть не помер со страху –
Она мне читала мой стих.
VANITY
My tangoing seemed to delight her;
With me it was love at first sight.
I mentioned that I was a writer:
She asked me: «What is it you write?»
«Oh, only best-sellers», I told her.
Their titles?... She shook her blonde head;
The atmosphere seemed to grow colder:
Not one of my books had she read.
Oh, she was a beauty ensnaring,
And I was an author of note;
But little I saw she'd be caring
If never a novel I wrote.
Alas for the caprice of Cupid!
Alack for the phantom of Fame!
I thought her just homely and stupid:
She didn't know even my name.
I saw her a score of years after;
She gushed as I took off my hat;
But inwardly loud was my laughter,
For she was enormously fat.
Thank heaven I'd not made that error;
I saw Love drive off in a hearse;
But I too retreated in terror…
She started to quote me my verse.
