Среди руин послеоктябрьской разрухи,
Пожарищ и сельскохозяйственных развалин
Россией, бывшей в эту пору тише мухи,
Преступно правил негодяй Иосиф Сталин.
Страну коробила нехватка населенья,
Текло развитие промышленности вяло,
Ведь половина граждан гнило в заключенье,
А остальная половина охраняла.
Был кругозор вождя не дальше горизонта,
Где нужен разум, применить старался силы,
Частенько намекал о ветре, о каком-то,
Что после смерти сдует сор с его могилы.
Друзей народа и вообще людей достойных,
Не церемонясь, без суда и основанья
Угробил миллионов сто, а прежде вольных
Крестьян закрепостил без средств существованья.
Весь подчистую выгребал фураж и хлебец,
Чтобы откармливать кремлёвскую охрану.
Просили слёзно Чемберлен и доктор Геббельс:
- Уймись, антихрист! Но ему по барабану.
И польских пленников, как требовала мода,
Вместо того, чтоб отпустить в Канаду с миром,
Убил из «Вальтера» в Катыни вождь народа,
А заодно и Тухачевского с Якиром.
На СССР посмел б фашист напасть едва ли,
Размах свой Польшей ограничить был на грани,
Но половину офицеров расстреляли,
А половина отдыхала в Магадане.
На мирный договор наложил фюрер вето:
- Россия – колос, но на глиняных подставах,
А если так, уверен, что в теченье лета
Она мне сдастся без командного состава.
И вот, гремя огнём, сверкая блеском стали,
Нарочно ночку потемнее выбрав, фрицы,
Как волки в песенке про козлика, напали
На обезглавленные русские границы.
Сначала Сталин растерялся, но внезапно
Издал приказ: - Ворота лагерей на время
Заколотить крест на крест, ну и поэтапно
Послать на фронт весь контингент без исключенья!
В архивах нет об этом и в библиотеках,
Нет, не напрасно мир отца народов хает!
Прут танки против бывших безоружных зэков,
А в спины – очереди бывших вертухаев.
В надежде только на себя и божью милость,
Хватали судорожно немчуру за гланды
И, смыв раненьем или подвигом судимость,
Переводились в тот же день в заградотряды.
Война закончилась, но это лишь подлило
В садистский мозг Виссарионовича масло,
Вновь принялись в гэбэшных формах крокодилы
Всех поголовно арестовывать негласно.
Ещё лет восемь крематории и морги,
Не зная отдыха, работали трёхсменно,
И если б не Хрущёв и Маленков Георгий,
Сегодня б не осталось русских совершенно.
На даче в Кунцеве отравлен ими Сталин,
Затем холуй его застрелен, как собака.
И хоть идеи коммунизма процветали,
Целебный свет уже мерцал в тоннеле мрака.
Не сразу поняли в чём жизни смысл народы
(О небоскрёбах не мечтают погорельцы),
Но всё ж сумели воспитать, глотнув свободы,
Таких гигантов мысли, как Чубайс и Ельцин.
Представить страшно и за самогона банкой,
Что было б, если б и доныне правил Сталин,
Как Михаил Сергеич, скрыв пятно ушанкой,
Дымя махрой, горбатит на лесоповале,
Как молодые реформаторы и геи,
С которых брать пример так любят внуки наши,
Вместо того, чтоб воплощать свои идеи,
Вдыхают пыль в себя под шконкой у параши.
Вот назидание истории потомкам,
Пример неслыханного дерзкого коварства,
Как из-за культа власть урвавшего поддонка
Чуть не свалилось в пропасть наше государство.
Но больше это никогда не повториться
Ни наяву, ни в сновидении кошмарном.
Мы вновь поднялись в высоту, парим как птицы
И славим Родину свою трудом ударным!
