Писать к тебе не ведаю пути –
Слова бегут, а мысль одна доныне:
Послушайся, очнись, повороти,
Развей десятилетнюю пустыню.
Куда как сносно здешнее житьё.
Едва ли различимые снаружи,
Всё рыкаем, и каждый за своё
Готов сложить неродственную душу.
Чуть вспрянул Бог, тотчас ему власы
Дерёт смутьян; чуть серп нашёл на молот,
Стальным ногтём: гляди, мол, на часы –
Не по годам идейный этот холод.
Простой покрой пора позабывать.
Уставшему от вечных недомеров
На выбор всё – такая встала рать.
Есть большевик, есть партия эсеров.
Пускай мудрят – тут дело знатоку.
Недаром ты глядел на них из дали
И, слыша звон, держался начеку,
Пока другие бисеры метали.
Однако что ж, нет темы веселей?
Дивись, как надувает парусинку:
Недвижимость, гашенье векселей,
Приюты, богадельни, доктор глинка,
Паломничества, мощи – царь горох
Углом родным почёл бы нашу волость.
Вошли в исток, родник не пересох,
Ан дух-то вон, ищи былую солость.
Ей на замен литые козыри –
Дознанье тайн, архивные казюли:
Довольно лжей, правдею навостри,
Чтоб затрещали крашеные тюли.
Когда бы в этот ящик заглянул,
И домовина б раем просветлела:
Герой из-под героя тащит стул,
И дулу исповедуется тело.
Поверишь ли, какой царил туман, –
Поэты в нём что иноки служили.
Но засвистал огульный атаман,
И вмиг зерно от плевел отлущили.
В окне меж тем всё тот же зимний день,
С тех самых пор не проронивший капли, –
Нечаянно попав в земную тень,
Оцепенел, лишь инеи прозябли
Да месяц запрокидывает лоб,
Напоминая куклу восковую.
Всё так же неподатлив тонкий склёп,
Хоть, кажется, о многом памятую.
Начнёшь за здравье, тотчас из-под рук:
Уймись, забудь, ведь пусто в нашем доме –
Не разберёт единственный твой друг,
А нужно ли кому его-то кроме.
И я молчу. И он во мне молчит,
Прислушиваясь к ветра переменам:
Укатывает, стелется, мельчит,
Зовёт в края, разговориться где нам.
2012
