Утро вечера мудренее у мамки в животе.
/Егор Летов/
"Над Монсегюром восходит луна,
Синего света плывет пелена,
Синее время для песен и сна,
Спи, моя девочка, спи...
Птицы молчат, и в ветвях тишина,
Нашу скалу укрывает она,
В спальню плывет сквозь завесу окна -
Спи, моя девочка, спи..."*
Спи, моя девочка, спи... Я не мать тебе, и качать тебя у груди будет другая женщина - абсолютно чужая для меня. А для тебя она будет самой родной на свете. Ты пока ещё не родилась, и тебе безразлично, почему девочка-католичка поёт катарскую колыбельную для чужого, нерождённого ещё ребёнка, который наверняка будет воцерковлён в православие, как мама, которая видела Гроб Господень. И, наверное, ты не знаешь, кто такие катары и католики, что такое "воцерковлён"... Это пока неважно, маленький ангел.
Я пою для тебя, пока нас никто не видит. И я не вижу тебя. Вряд ли нам дано будет свидеться после твоего рождения, но кто знает? Луна знает - видишь, как она, бледная и прекрасная, ухмыляется с тёмного неба? Вы похожи чем-то. Спросишь: откуда? Я видела тебя во сне - маленькую девочку с серыми глазами. Я не помню, какая ты, помню лишь глаза - не по-детски серьёзные, смотревшие необычайно строго. Закрывай глаза, моя девочка.
"Глазки закрой - и увидишь во сне:
Белая донна на белом коне
Медленно едет внизу при луне,
Спи, моя девочка, спи...
Синие тени скользят в вышине,
Поступь копыт не слышна в тишине -
То Эсклармонда, голубка Господня,
Едет на белом коне..."
Спи, моя девочка. Тебя не будут мучить кошмары, обещаю. Это единственное, что я могу тебе обещать - и исполнить. Нет, я, скоморох Господень, вовсе не пытаюсь в очередной раз насмешить Бога - просто знаю, что чистого, непорочного ребёнка не посетит ни один морок. Что ты, заснув, будешь видеть таких, как ты - светлых и незапятнанных. Святых Франциска и Доминика, которые, конечно, будут защищать тебя, когда твой дух войдёт в тело, голубку Эсклармонду и Екатерину Сиенскую с лилией в руках. Ты сама как лилия - красивая и безгрешная. Тебя легко ранить, но у кого поднимется рука?
"Над Монсегюром луна восстает,
Серые стены сияньем зальет,
Волка не бойся, Монфор не придет,
Спи, моя девочка, спи...
Серого волка убьют на войне,
Страхи ночные уйдут при луне,
Чтобы спокойно дышала во сне
Девочка, дочка моя..."
Спи, моя девочка. Волка не стоит бояться - тебе он не принесёт вреда. Красивый степной волк с искалеченной душой будет беречь твой покой, когда ты начнёшь жить на земле, и никто не будет любить тебя так, как он. Когда-нибудь ты узнаешь о Джоан Роулинг и её книгах, и прочтёшь о Патронусах. Так вот, это - почти то ж самое. Кто знает, может быть, тебе и удастся заново собрать по кусочкам его душу? Береги его, девочка - я не смогла, и теперь у меня осталось совсем немого времени, чтобы допеть для тебя.
"Я расскажу про иные края,
Где обретают такие, как я,
Свет и покой, ничего не тая,
Девочка, дочка моя...
Синей свечой в высоте зажжена,
Над Монсегюром сияет луна,
Над Монсегюром пока тишина,
Спит моя девочка, спит..."
Луна уже не ухмыляется саркастически, она смотрит на тебя так тепло и нежно, как только может. Засыпай, моя девочка, а я буду беречь твой покой, пока мне это позволено. Пока ты меня не знаешь. Дай Бог тебе при жизни не узнать меня - это совсем ни к чему. Ни к чему чистому безрешному ребёнку знаться с ведьмой-выкрестом, за всю жизнь не сделавшей ничего хорошего. Единственный добрый поступок, который я могла (и хотела!) бы совершить - окрестить тебя, но кто позволит? Поэтому я просто буду рядом с тобой - до тех пор, пока это будет нужно.
А пока - спи, моя девочка.
* Рок-опера "Доминиканская кантата", "Катарская колыбельная" (авт. Тикки Шельен, Игорь Лисов, Алан Кристиан)
