Снег шел, пока не падал от усталости.
Потом лежал. Ветра его пытались
Поднять и отнести поближе к сталинской
Высотке. Так боялись, что растает,
Попав под колесо машин, что дули как
На молоко. И возникала пенка.
И воротили нос от пенки жулики
Всех лучших снов, живущие за стенкой.
И было до истомы в сердце буднично.
И пахло детскосадским тихим часом,
Закончившимся полдником. И булочкой,
Которую взгляд не делил на части,
Проглатывая целиком.
Мурашки ли
Бежали по спине иль чьи-то пальцы.
И снегу, в одиночестве лежавшему,
Хотелось никогда не просыпаться.
