Наша память – незрима, таков непреложный закон,
И хранится ненужной в каком-то другом измеренье.
Очень явственно вижу заснеженный старый перрон
И тебя, и себя в том прощальном застывшем мгновеньи.
Помню – шёл мокрый снег, чёрным – тушь по ресницам текла,
И летал на ветру твой мохеровый шарф поверх шубы,
А фонарь отражался в глазах, как в осколках стекла,
И дрожали от холода бледные девичьи губы.
Часто в мыслях своих возвращаюсь в далёкий январь,
В тот, где поезд уносит тебя в предпоследнем вагоне,
Где всё так же уныло мерцает вокзальный фонарь,
И опять я один на пустом позабытом перроне.