Всё решено:
в городе – полночь,
городу всё равно
словно в пустом, немом,
старом кино.
Где берега?
Что перевёрнуто –
мачты или река,
небо или окно,
городу всё равно.
Крылья небесных птиц,
шёлковый шум канала
и возвращённых роз
горький цвет,
и что-то ещё,
что могли бы носить
дамы и Кардиналы, -
чем было бы можно жить
тысячи лет.
Как бы не так!
Дело его – табак.
Значит, будет дым.
Кем он теперь храним,
что будет с ним?
«Была ни была!» -
… Комнаты скомканы,
вогнуты зеркала,
в городе пьют,
в городе бьют
в колокола.
Ветренность орхидей,
падшего ангела слёзы,
утопии сверх-идей,
что лежат на дне,
можно сложить в конверт
медленно и серьёзно.
И написать на нём; «НЕТ».
. . . . . . .
Все поезда,
ветры и провода,
вы куда, куда?
- В синюю глушь
имени
наших душ!
Что там, в глуши, -
кто достаёт
из сонной
речной волны
мокрый конверт
его городской души?
Люди из города
глупо и гордо
смотрят из «Форда» -
ждут светофора
и что-то ещё...
вроде новых рекордов
весьма
необычного сорта,
что было таким смешным
до сих пор.
Но
всё решено:
в городе – полдень,
городу всё равно.
Словно в пустом, немом,
сером кино.
____________________