Любимый Ангел, мой Арам,
Мне вдохновение навей!
Навеешь – славу пополам
У ангелов и у людей!
Сойдёмся, думаю, в цене,
Ведь душу нА кон я кладу!
Явись Вергилием ко мне:
Хоть я не Данте, но в Аду.
Да только грешники кругом,
Живут вольготно, как в Раю,
Творят Гоморру и Содом,
Чтоб распотешить плоть свою.
И казнокрады тут в честИ,
Их олигархами зовут.
До них судам «не дорасти»,
Щадит пока и Божий Суд.
И педофилы не сидят.
Дают убийцам «мягкий» срок.
Зато народу – всюду ад,
Чтоб он «расслабиться не смог»:
Куда ни кинется, везде
Власть покурАжится над ним.
На службе, дома и в суде
Он беззащитен и гоним.
А впрочем, что я говорю:
Ты ж превосходно видишь сам…
... Явись к Небесному Царю
И доложи, как тяжко нам ...
Молчишь, мой Ангел ... Рот зашит:
Ты ж в Иерархию включён,
И в ней ты низший индивид,
А над тобою – легион!
Пока инстанции пройдёшь –
Тысячелетие пройдёт ...
Но ты «со мною был хорош»*
И мне навеял ... это вот -
То был твой "тихий, тонкий ход»**.
(Сентябрь 13-го)
*Так говорили в моем веке (19-м).
** Выражение шахматных комментаторов.