Альманах 184. Поэт Иван Тургенев

                                    * * *

                   Заметила ли ты, о друг мой молчаливый,
                   О мой забытый друг, о друг моей весны,
                   Что в каждом дне есть миг глубокой, боязливой.
                        Почти внезапной тишины?

                   И в этой тишине есть что-то неземное,
                   Невыразимое... душа молчит и ждет:
                   Как будто в этот миг всё страстное, живое
                        О смерти вспомнит и замрет.

                   О, если в этот миг невольною тоскою
                  Стеснится грудь твоя и выступит слеза...
                  Подумай, что стою я вновь перед тобою,
                        Что я гляжу тебе в глаза.

                   Любовь погибшую ты вспомни без печали;
                   Прошедшему, мой друг, предаться не стыдись...
                   Мы в жизни хоть на миг друг другу руки дали,
                        Мы хоть на миг с тобой сошлись.
                   1842

                                     ОСЕНЬ

                        Как грустный взгляд, люблю я осень.
                        В туманный, тихий день хожу
                        Я часто в лес и там сижу -
                        На небо белое гляжу
                        Да на верхушки темных сосен.
                        Люблю, кусая кислый лист,
                        С улыбкой развалясь ленивой,
                        Мечтой заняться прихотливой
                        Да слушать дятлов тонкий свист.
                        Трава завяла вся... холодный,
                        Спокойный блеск разлит по ней...
                        И грусти тихой и свободной
                        Я предаюсь душою всей...
                        Чего не вспомню я? Какие
                        Меня мечты не посетят?
                        А сосны гнутся, как живые,
                        И так задумчиво шумят...
                        И, словно стадо птиц огромных,
                        Внезапно ветер налетит
                        И в сучьях спутанных и темных
                        Нетерпеливо прошумит.
                        1842


                          К ВЕНЕРЕ МЕДИЦЕЙСКОЙ

                   Богиня красоты, любви и наслажденья!
                   Давно минувших дней, другого поколенья
                             Пленительный завет!
                   Эллады пламенной любимое созданье,
                   Какою негою, каким очарованьем
                             Твой светлый миф одет!

                   Не наше чадо ты! Нет, пылким детям Юга
                   Одним дано испить любовного недуга
                            Палящее вино!
                  Созданьем выразить душе родное чувство
                   В прекрасной полноте изящного искусства
                            Судьбою им дано!

                   Но нам их бурный жар и чужд и непонятен;
                   Язык любви, страстей нам более не внятен;
                            Душой увяли мы.
                   Они ж, беспечные, три цели знали в жизни:
                   Пленялись славою, на смерть шли за отчизну,
                            Всё забывали для любви_.
                   В роскошной Греции, оливами покрытой,
                   Где небо так светло, там только, Афродита,
                            Явиться ты могла,
                   Где так роскошно Кипр покоится на волнах,
                   И где таким огнем гречанок стройных полны
                            Восточные глаза!

                      Как я люблю тот вымысел прекрасный!
                   Был день; земля ждала чего-то; сладострастно
                            К равнине водяной
                   Припал зефир: в тот миг таинственный и нежный
                   Родилась Красота из пены белоснежной -
                            И стала над волной!

                   И говорят, тогда, в томительном желанье,
                   К тебе, как будто бы ища твоих лобзаний,
                            Нагнулся неба свод;
                   Зефир тебя ласкал эфирными крылами;
                     К твоим ногам, почтительно, грядами
                            Стремилась бездна вод!

                   Тебя приял Олимп! Плененный грек тобою
                   И неба и земли назвал тебя душою,
                            Богиня красоты! {*}
                   Alma mundi Venus... (Примечание Тургенева).}
                   Прекрасен был твой храм - в долине сокровенной.
                   Ветвями тополя и мирта осененный,
                            В сиянии луны,

                   Когда хор жриц твоих (меж тем как фимиама
                   Благоуханный дым под белый купол храма
                            Торжественно летел,
                   Меж тем как тайные свершались возлиянья)
                   На языке родном, роскошном, как лобзанье,
                            Восторга гимны пел!

                   Уже давно во прах твои упали храмы;
                   Умолкли хоры дев; дым легкий фимиама
                            Развеяла гроза.
                   Сын знойной Азии рукою дерзновенной
                   Разбил твой нежный лик, и грек изнеможенный
                            Не защитил тебя!

                   Но снова под резцом возникла ты, богиня!
                   Когда в последний раз, как будто бы святыни
                            Трепещущим резцом
                   Коснулся Пракситель*** до своего созданья,
                   Проснулся жизни дух в бесчувственном ваянье:
                           Стал мрамор божеством!

                   И снова мы к тебе стекаемся толпами;
                   Молчание храня, с поднятыми очами,
                            Любуемся тобой;
                   Ты снова царствуешь! Сынов страны далекой,
                   Ты покорила их пластической, высокой -
                        Своей бессмертной красотой!
                   1837

  *Миф об Афродите — рождение ее из пены морской
  ** Питательница мира Венера
        *** Пракси;тель — древнегреческий скульптор IV века до н. э.
 
                            ВЕСЕННИЙ ВЕЧЕР

                          Гуляют тучи золотые
                          Над отдыхающей землей;
                          Поля просторные, немые
                          Блестят, облитые росой;
                          Ручей журчит во мгле долины,
                          Вдали гремит весенний гром,
                          Ленивый ветр в листах осины
                          Трепещет пойманным крылом.

                          Молчит и млеет лес высокий,
                          Зеленый, темный лес молчит.
                          Лишь иногда в тени глубокой
                          Бессонный лист прошелестит.
                          Звезда дрожит в огнях заката,
                          Любви прекрасная звезда,
                          А на душе легко и свято,
                          Легко, как в детские года.
                          1843
                                  ***

                       Ах, давно ли гулял я с тобой!
                       Так отрадно шумели леса!
                       И глядел я с любовью немой
                       Всё в твои голубые глаза.

                       И душа ликовала моя...
                       Разгоралась потухшая кровь
                       И цвела, расцветала земля,
                       И цвела, расцветала любовь.

                       День весенний, пленительный день!
                       Так приветно журчали ручьи,
                       А в лесу, в полусветлую тень
                       Так светло западали лучи!

                       Как роскошно струилась река!
                       Как легко трепетали листы!
                       Как блаженно неслись облака!
                       Как светло улыбалася ты!

                       Как я всё, всё другое забыл!
                       Как я был и задумчив и тих!
                       Как таинственно тронут я был!
                       Как я слез не стыдился моих!

                       А теперь этот день нам смешон,
                       И порывы любовной тоски
                       Нам смешны, как несбывшийся сон,
                       Как пустые, плохие стишки.
                       Июль1843
                                  ***

               В ночь летнюю, когда, тревожной грусти полный,
                       От милого лица волос густые волны
                                Заботливой рукой
                Я отводил - и ты, мой друг, с улыбкой томной
                К окошку прислонясь, глядела в сад огромный,
                               И темный и немой...

               В окно раскрытое спокойными струями
               Вливался свежий мрак и замирал над нами,
                           И песни соловья
               Гремели жалобно в тени густой, душистой,
               И ветер лепетал над речкой серебристой...
                            Покоились поля.

               Ночному холоду предав и грудь и руки,
               Ты долго слушала рыдающие звуки -
                          И ты сказала мне,
               К таинственным звездам поднявши взор унылый:
               "Не быть нам никогда с тобой, о друг мой милый,
                          Блаженными вполне!"

               Я отвечать хотел, но, странно замирая,
               Погасла речь моя... томительно-немая
                    Настала тишина...
               В больших твоих глазах слеза затрепетала,
               А голову твою печально лобызала
                            Холодная луна.
               1843
   
                                   * * *

                        Когда давно забытое названье
                        Расшевелит во мне, внезапно, вновь,
                        Уже давно затихшее страданье,
                        Давным-давно погибшую любовь, -

                        Мне стыдно, что так медленно живу я,
                        Что этот хлам хранит душа моя,
                        Что ни слезы, ни даже поцелуя -
                        Что ничего не забываю я.

                        Мне стыдно, да; а там мне грустно станет,
                        И неужель подумать я могу,
                        Что жизнь меня теперь уж не обманет,
                        Что до конца я сердце сберегу?

                        Что вправе я отринуть горделиво
                        Все прежние, все детские мечты,
                        Всё, что в душе цветет так боязливо,
                        Как первые, весенние цветы?

                        И грустно мне, что то воспоминанье
                        Я был готов презреть и осмеять...
                        Я повторю знакомое названье -
                        В былое весь я погружен опять.
                        1843


Рецензии