Альманах 186 Мария Смирнова

                  Мария Антоновна Смирнова 
         (8. 01. 1947, Калуга  – 31.12. 2012, Калуга)         
                  

   Дома она была Мариной… На старой фотографии, которая очень нравилась её мужу и которую он всегда носил с собой, она - ещё шестилетний ребёнок. Он говорил, что мог бы влюбиться в неё, только увидев её детское фото и представив, какой она станет… Однако детство её не было безоблачным. Она была полным ребёнком и другие дети, а дети, как вы знаете, могут быть и чрезвычайно жестокими, зло дразнили её.
   В подростковом возрасте в ней проснулась тяга к рисованию. Она не стала художником, но рисовала для себя всю свою жизнь, как и вышивала, пока ослабевшее зрение не лишило её этой возможности.

              * * *

Бессонна ночь, и я в глаза ей прямо
Шепчу, пока не заалел рассвет.
«Я не была капризной и упрямой,
Я никогда не обижала маму…» –
И тихий смех мне слышался в ответ.
                       17.05.2006


  Любовь Розенфельд пишет о Марии Смирновой, что она не всегда была печальной. Она любила жизнь, друзей, учёбу, хорошее застолье, часто легко флиртовала, а замуж вышла в тридцать один год. Это единственный в её жизни брак обещал быть счастливым.

       * * *

Наверное, суждено мне
Идти по земле влюбленной,
Во все на земле влюбленной,
Живущей, чтобы любить.
Пускай мне старухи шепчут,
Что все на земле не вечно,
– Я знаю: я буду вечно
И петь, и смеяться, и жить.

А если уйти придется,
Откуда никто не вернется,
Никто никогда не вернется,
Не вышлет добрую весть,
  Я стану зеленой чащей,
Я стану ручьем звенящим,
Я стану травой манящей
  И все же останусь здесь.


 Она  очень любила мужа, он был её настоящим другом.
    Их ребёнок умер новорождённым. Рано ушёл из жизни из-за болезни сердца  и Лев Аберт - супруг Марии Смирновой.
Череда потерь - родителей, ребёнка, мужа сказалась на состоянии Марии, усилился диабет, её окружило одиночество.

           * * *

Я не только тебя любила –
       Я тебя с рекой поделила,
С лесом, с прикосновением ветра,
С шустрой белкой и хитрой лисою,
И с берёзовою косою.
С мощным дубом, печальной ивой,
Одуванчиком и крапивой,
С птичьим росчерком в сини неба,
С тёплым запахом свежего хлеба,
Плеском волн и прибоем пенным,
Левитаном, Блоком, Шопеном…
Видишь, как я тебя любила? –
С целым миром тебя делила!
                      8.08.01г.         

           ДИАЛОГ

- Кто там бегает по крыше?
- Это дождь стучит, малыш.
В доме тихо. Слышишь, слышишь?
Там, в углу, гуляет мышь.
- Кто играет на свирели?
- Это светлые капели.
- А на скрипке?
- Там сверчок,
Ляг, мой милый, на бочок.
- Почему моё окошко заслонили два крыла?
- Потерпи, дружок, немножко…
Это… мама умерла.   
                          14.10;2004г.
 
            * * *

Криво-косо прошла по жизни я,
Не достав счастливый билетик.
Ваша честь, за что мне – пожизненное
Заключение в стенах этих?
И грешней меня попадаются,
Что не знают душевных терзаний,
Только лишь для меня сбываются
Наимрачные из предсказаний.
Но язвительный и простуженный
Чей-то голос звучит в ночи:
«Что получено – то заслужено.
Так что ты не ропщи. Молчи»
                   27.05 2006г.

         * * *

Слово бы выслушать веское,
Нужную фразу найти,
Перечитать Достоевского
До завершенья пути.
Вспомнить глаза твои ясные,
Губы и брови дугой,
И полусладкого, красного
Выпить за упокой.
Утро за занавесками,
По сердцу боль, как плеть.
Перечитать Достоевского…
Нет, уже не успеть.
                2004 г.

            * * *

Мне сказали, а я не верю.
За собою закрыла двери
И пошла – словно сквозь огонь,
Приближая к стене ладонь.

Мне сказали, а я не верю,
Не могу осознать потерю.
Как бескрылая птица, бреду
Сквозь беду, как во сне и в бреду –

Не дыша, не живя, не любя…
Мне сказали, что нет тебя.
                  24.04.2005г.


  Болезнь усиливалась, со временем Мария Антоновна перестала выходить из дома, а так хотелось пройти по знакомым улицам , по любимому скверику, с которым были связаны светлые воспоминания, мимо института, в котором она училась, мимо школы, которую она закончила, пройти под деревьями, свидетелями её детства и юности.

 Она любила фотографировать; но в последние годы жизни снимала лишь берёзу да рябину у себя под окнами, а на балконе всё ещё цвели  яркие настурции.

            ОЖИДАНИЕ

Внутри меня – такая тишина,
Что каждый нерв дрожит и замирает,
И солнышко меня обогревает,
Которым я внутри освещена.

Такое ожидание пути,
Так жаждут пробежаться по дорожке
Ни разу не споткнувшиеся ножки,
Творимые, чтоб далеко идти.

Пусть будет жизнь из света и тепла,
Дитя моё, не виденное мною.
Пусть будет путь твой радостью наполнен,
Как я тобой наполнена была.
                           1978 год

    КОЛЫБЕЛЬНАЯ

Светят добрые огни,
За окном зелёный сад…
Спи, мой маленький, усни –
Тридцать лет назад.

Огорчение для мам –
Если дети не растут.
Ты остался, милый, там.
Я осталась, милый, тут.

Не проходит эта боль
Вечной раной на судьбе…
Только в памяти позволь
Песенку пропеть тебе,

Или, может быть, во сне
Прикоснись к моей руке.
Милый, вспомни обо мне
В дальнем далеке.
                 2008.      

   Пространство сузилось стенами квартиры, всё труднее становилось двигаться, ходить. По мере возможности приходил брат,  помогала социальный работник; но за исключением этих эпизодов была тишина. Что же оставалось? - Воспоминания, согревающие своим теплом три ласковые кошки, которым было суждено пережить свою хозяйку, телевидение.
Вот как М. Смирнова отозвалась на  трагическое 11-е сентября:

                Голос Мелиссы

Сколько было там женщин –
                   сестёр, матерей или жён, –
Только голос одной
                   долетел из кромешного ада.
«Самолёт или бомба… Прощай.
                  я люблю тебя, Шон.
Вот и всё, что сказать
                  мне тебе на прощание надо».


Вот и всё.
                  И расплещется жизнь, как кругами вода,
Среди тысяч других.
                  Что содеяно, Господи, с нами?
Это общая боль.
                   Это общая наша беда,
Это дети мои
                  превращаются в пыльное пламя.


Мир уже не способен делиться
                  на «там» и на «тут».
Он един – всё равно, как живём мы,
                  что любим и ценим.
Дикари и фанатики жуткие планы плетут –
Кто узнает, куда самолёт они завтра нацелят?

Мир, такой беззащитный,
                  в кошмарную явь погружён,
И ликуют безумцы,
                  забыв о возмездье и Боге…
Но звучит над притихшей землёй:
                    «Я люблю тебя, Шон!» –
 
И бессмертна любовь,
           торжествуя на смертном пороге.
                             14.09.2001г.

 Это стихотворение посвящено погибшей женщине, которая перед своей гибелью  в одном из небоскрёбов  Нью-Йорка позвонила своему любимому.

  Радостью для неё были письма, отклики на её стихи на сайте Стихи ру. Она писала их всю жизнь. Это расширяло её пространство, давало возможность жить более яркой, наполненной жизнью.                                     

         Сонет забвения

Заколдуй меня, тихая осень,
Уведи по тропинкам своим.
Там не встретит никто и не спросит:
«Где же тот, кто тобою любим?»

Закружи меня, осень-подруга,
Тихим шелестом мне прошурши,
Что не следует рваться из круга
Погружённой в забвенье души.

Зачаруй, листопадная заметь,
Цветом золота, меди, огня –
Пусть заснёт моя горькая память,
Отпустив ненадолго меня.

Дай пройти по тропинке лесной –
И не вспомнить, кто был здесь со мной.
                          21.11.01г.

        Предчувствие

Что я с собой унесу
В мир, где царит темнота?
Тропку в осеннем лесу,
Пёструю спинку кота,
Ясень под нашим окном,
Иней на глади стекла,
Детства покинутый дом,
Где я когда-то жила,
Зябкое пламя свечи,
Волны и берег морской,
Звёздную россыпь в ночи,
Гордых утёсов покой,
Рыбки серебряный блик
И одуванчика цвет,
Знаки ладоней твоих,
Где расставания нет…

                      
             ***
                 Любе Розенфельд

Далеко от тебя живу.
Не добраться к твоей волне.
Но я вижу, как сон наяву,
Как чудесную явь во сне –
Этот берег и ветерок,
Под ногой скрипящий песок.
И уносит маня вода
В молодые мои года...
                    2009г

         ***
            Любе Розенфельд.

Напиши мне длинное письмо,
Если не больна и не устала.
То, о чём при встрече бы шептала,
Пусть оно поведает само,
Пусть оно расскажет, как живёшь,
Что ты ешь, что пьёшь и что поёшь,
Носишь что, куда спешишь с утра
И о чём порой грустишь, сестра,
(Если ты о чём-нибудь грустишь).
Что волнует гладь твою и тишь,
Сколько спишь, какие видишь сны?
Плеск волны, дыхание весны,
Шелест листьев, дождь и звон ручья –
Радуют? Ты чья? Или ничья?

Длинное письмо мне напиши,
Чтобы, дочитав его, забыла,
Что там у него в начале было,
И страницу первую открыла…
Вот чем эти письма хороши.
                 Конец 90-х.

      Посвящение

                Любе Розенфельд

Из далёкого далека
Твоё море мне улыбнулось,
Влажным ветром меня коснулось. –
Оттого солона щека.

Отпусти меня, отпусти,
Как из детства пришедшая сказка:
Но тепла и жива твоя ласка –
Пара камешков пёстрых в горсти.

Но по-прежнему солоны
Твои ракушки в нежных одеждах…
Как мелодия хрупкой надежды –
Шелестенье далёкой волны.

Здесь безветренный, тихий закат,
И не дрогнут оплывшие свечи,
Но пускай в этот бархатный вечер
Мои думы к тебе долетят.

Где отчизна, и есть ли она –
Победителей нет в этом споре…
Ты – сестра моя, ты – моё море,
Оттого щека солона.
                   5.04. 2000г.

   В ночь перед смертью Марина извинялась перед своими близкими за то беспокойство, что она причиняла им.

http://www.stihi.ru/avtor/mariya08
 



                
 





         


Рецензии
Замечательно, Татьяна! Сама идея и ее воплощение - доказательство широты и богатства вашей души! Восхищен - Геннадий

Геннадий Шалюгин   21.01.2014 10:34     Заявить о нарушении
Спасибо, Геннадий. Рада Вашему одобрению.

Дорогие Страницы -Продолжение   24.01.2014 22:48   Заявить о нарушении
На это произведение написаны 3 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.